Джек Ричер, или Враг

Удивительное проявление глупости.

– Наверное, они просто устали. Стресс. Напряжение, бесконечная езда. Они приехали с Арлингтонского кладбища, побывали в Смитфилде, вернулись в Колумбию, а потом обратно в аэропорт. Почти восемнадцать часов. Стоит ли удивляться, что они совершали ошибки? Однако им все это сошло бы с рук, если бы ты выполнил приказ Уилларда.

– У нас совсем нет улик, – продолжала Саммер. – Дело сразу развалится. Нет даже косвенных улик. Одни лишь предположения.

– Именно по этой причине нам необходимы признания.

– Нам нужно очень хорошо подумать, прежде чем предъявлять обвинения. При таком слабом подборе доказательств в тюрьму отправишься ты. За причинение беспокойства.

За моей спиной послышался легкий шум, и появилась стюардесса с завтраками. Она вручила один завтрак монахине, один Саммер и один мне. Трапеза оказалась жалкой. Холодный сок, ветчина и сэндвич с сыром. И все. Я решил, что кофе принесут потом. Во всяком случае, я на это рассчитывал. Я прикончил свой завтрак секунд за тридцать.

Саммер финишировала через пару секунд после меня. Монахиня даже не прикоснулась к пище. Маленький поднос так и остался стоять перед ней. Я ткнул Саммер под ребра.

– Спроси, собирается ли она это есть, – сказал я.

– Не могу, – проворчала Саммер.

– Она должна заниматься благотворительностью, – заявил я. – В этом суть ее деятельности.

– Не могу, – повторила Саммер.

– Ладно, подожди минутку.

Однако она слишком долго тянула с этим. Монахиня развернула обертку и принялась за сэндвич.

– Проклятье, – пробормотал я.

– Сожалею, – сказала Саммер.

– Я сказала: «Сожалею».

– Нет, до этого. Последнее, что ты сказала.

– Я сказала, что не могу к ней обратиться.

– Нет, до того, как принесли завтрак.

– Я сказала, что у нас совсем нет улик.

Я видел, как она вспоминает наш разговор.

– Я сказала, что Васселю и Кумеру все это сошло бы с рук, если бы ты выполнил приказ Уилларда.

Я кивнул. С минуту размышлял над ее словами. Потом закрыл глаза.

Я снова открыл их в Лос-Анджелесе.

Самолет коснулся земли, и меня разбудил скрежет шасси по бетону. Затем взревела обратная тяга, началось торможение, и меня бросило вперед на ремень. Снаружи уже начинался рассвет, казавшийся коричневым, как это часто здесь бывает. По внутренней трансляции объявили, что в Калифорнии сейчас семь часов утра. В течение двух суток мы постоянно двигались на запад, и каждые двадцать четыре часа для нас превращались в двадцать восемь.