Плевать ему на Абая!
За десятую долю секунды до того, как ствол «Кипариса» начинает плеваться свинцом, Антон щучкой прыгает вперед, переходя на кульбит, и, кувыркнувшись, по инерции едет задницей по грязи, финишируя у заваливающегося назад Абая, почти пополам перерезанного очередью.
Абай медленно падает, перевалившись через Антона. подошвы его сапог остаются у наибольшего волкодава ЗОНЫ на плечах. Наверно, это жутко гротескное зрелище — если смотреть анфас. Но анфас может смотреть лишь Ахмед, а ему сейчас не до этого.
У Ахмеда пустой магазин. Палил от души, цель была очень близко — не верил, что промажет. Ахмед выщелкивает пустой магазин, рвет из «разгрузки» полный — и застывает как вкопанный, поймав гибельный взгляд уставившегося ему в лицо вражьего ствола."
"— Очень приятно, — от души бормочет Антон, аккуратно простреливая Ахмеду правую руку. Главарь похитителей громко кричит от боли, роняет оружие и сгибается в три погибели. Хороший воин, но на боль — слабый. Дед чеченский тогда, у брода, продолжал воевать с размозженным плечом.
А этому пуля попала в мякоть — и сник.
— Ложись, падла, и не дергайся, а то башку прострелю, — рекомендует Антон, вставая, пинком отбрасывая в сторону Ахмедов «Кипарис» и осматриваясь.
Вот и все, собственно. Пока он тут барахтался с Ахмедом, снайперы сделали свою работу. Жирно чадит продырявленный джип за оградой — рядом валяются два горящих трупа. Однако не померли сразу, когда граната рванула. Пришлось снайперам достреливать.
Водила Ахмеда — готов.
Конвоиры, что тащили заложника, валяются в грязи и хрипло орут от боли — им прострелили плечи. Плечи — это Мо. Это он старается для финального акта, бережет материал.
— Все, все, родной мой… Все уже кончилось… — бормочет Барин, гладя мальчишку по всклокоченной голове, — они так и сидят в грязи, привалившись к джипу.
— Повязку сними, — подсказывает Антон, краем глаза наблюдая, как из-за дома к ним медленно направляется младший сын Абая. Сын впился взглядом в тело отца, шаги его замедляются, губы начинают выплясывать в преддверии горестного «опля.
Он бы давно заорал, но во дворе — враги. Нельзя показывать свою слабость. А потом еще неизвестно, как собираются враги поступить с ним и его семьей.
— Что? — не сразу соображает Барин. — Не понял? — Повязку с Шамиля сними, — рявкает Антон. — Руки развяжи! Чего расселись? Давай — приведи его в порядок и шашлыком покорми. Давай — быстро!
От своих позиций подтягиваются бойцы.
