Север и Сало слезают с крыши, Джо и Мо идут от кошары, пытливо всматриваясь в лежащие в грязи трупы.
— Сколько петель? — издалека интересуется Мо.
— Ваха, Ахмед, вот эти двое, — Антон указывает на конвоиров с простреленными плечами. — Итого четверо. Давай, бери Севера — занимайтесь. У вас часа полтора, не больше.
— Все, пошел, — Мо хватает Севера за рукав и тащит его к хозяйственному сараю. Север упирается — он многозначительно показывает за угол: неплохо, мол, сначала подкрепиться шашлыком, а потом уже вкалывать.
— У тебя аппетит не пропал? — Антон тыкает пальцем в сторону дымящихся трупов.
— Какой аппетит! — возмущается Север, направляясь за угол. — Просто жрать охота!
Остальным членам команды жрать уже неохота. Они пожимают плечами: Север — это второй Лось. Был такой робот в команде — как постреляет, сразу жор нападает.
— Ладно, ты организуй тут все, — обращается Антон к Барину, показывая большим пальцем через плечо:
— Сына Абая — в подвал, этих ублюдков — в подвал. Их сразу в отдельную камеру, к ним — Ваху и Ахмеда.
Ахмеда перевяжите. Шамиля умой и покорми шашлыком — только не очень, сразу много нельзя. Остальные пусть помогают Мо. Так… А мы с Салом прокатимся на бандитской тачке во-о-н на тот холмик. Свяжемся с полковником, а то он там извелся весь. Сало, поехали…
…Полковник прибыл едва ли не через час после доклада — по всей видимости, гнал свой «Лендкрузер», не выбирая дороги. Зия Дебирович и его брат, не разобравшись в ситуации, сразу бросились к выложенным во дворе рядком трупам и стали всматриваться в мертвые лица, светя припасенными фонарями.
Никаких причитаний и воплей — молча, стиснув зубы. Мужики, одним словом.
— Мать твою… — коротко ругнулся полковник и, уцепившись взглядом за спускавшегося с крыльца Антона, рявкнул:
— Где?
— В сортире, — Антон указал на притаившийся в углу двора сортир и виновато пожал плечами. — Мы его мясом покормили. А он — три недели на хлебе и воде. Ну и…
— Чего вы там — с трупами? — гаркнул полковник, с заметным облегчением переводя дух.
— Я же вам сказал — живой он, все в порядке!
А от сортира уже ковылял вприпрыжку Шамиль. Вот тут вся выдержка отца как будто испарилась — бросился к сыну, схватил в охапку, принялся исступленно тискать, причитать. Затем вдруг бухнулся на колени, обхватил ноги Шамиля и принялся бессвязно бормотать по-аварски.
— Чего это он? — удивился Шведов. — Впервые вижу, чтобы мусульманский мужик — вот так вот…
— Прощения просит, — смущенно потупился брат Балова.
