Нашептал через решетку, чтобы Ваня позвонил его матери, коль скоро удастся остаться в живых и благополучно добраться до цивилизованных мест. Затем для пущей надежности несколько раз подряд произнес номер телефона. И хотя в тот момент раненому Ване было совсем не до чужих проблем, номерок, как ни странно, запомнился крепко…"
"А дальше дело техники. Пока Сыч прохлаждался в ЗОНЕ, супруга его добросердечная увязалась в райцентр с Чубами — те поехали по делам и заодно чичика в дом малютки отвозить — и, между прочим, звякнула в Москву.
Вот, собственно, и все. Результат налицо…
… — И что же такого вам моя супруга сказала? Что я с утра до вечера ошиваюсь в ЗОНЕ и занимаюсь исключительно тем, что освобождаю заложников?
Ирина пожала плечами и беспомощно оглянулась на дверь. Беседа происходила тет-а-тет, в детской, Антоновы домочадцы и спутники путешественницы остались в горнице.
— Она сказала… она сказала, что вы именно тот человек, который может мне помочь… Нет-нет! Не торопитесь! Не спешите говорить «нет».
Я вас очень прошу, подумайте, прежде чем ответить…
Антон — отнюдь не дурак насчет «пережать» взглядом соперника в критической ситуации, сейчас недолго смог выдержать фанатично горящий взгляд собеседницы. Опустил глаза, сцепил руки перед грудью и принялся сосредоточенно изучать затянутые в чулки изящные лодыжки гостьи, негармонично погруженные в даденные Татьяной домашние чувяки грубой вязки.
Хороша… Куда там нашим сельским клушкам — при всей их округлости, мягкости и румяности! Этакая цаца неописуемая — именно из-за таких мужики и совершают несусветные глупости.
Уж как Антон любит свою коханую, и то, будь его воля, запер бы дверь на щеколду, завалил гостью на кровать да вдул бы так, что позвоночник в трусики высыпался бы. Ух-х-х! Хороша… И вовсе не недельное воздержание тому виной. Помимо идеальных внешних данных, столь редко сочетаемых природой-матерью в отдельно взятой особи, Ирина обладала тем самым, до сих пор никем толком не сформулированным «животным магнетизмом», который заставляет даже самых здравомыслящих мужчин терять голову.
И ведь ничего не предпринимает специально, чтобы понравиться! Женщина вся в своем горе, отрешенность во взоре, чернь под глазами залегла — вся ее сущность сейчас направлена лишь на одно: спасти сына. И тем не менее обольстительна до неприличия…
Однако в сторону личностные предпочтения.
