Для любого теплокровного млекопитающего это яркий невербальный сигнал, неосознанно регистрируемый системой восприятия. Попался голубчик — теперь он твой! Опускает взгляд тот, что чувствует себя неуверенно, боится либо виноват.
— Пожалуйста, дальше, — Ирина наморщила лоб и охорашивающим жестом поправила платок. — Значит, привели меня к этому Махмуду, объяснила я ему, что мне нужно, сообщила, что я — мусульманка… — тут она порозовела и быстро глянула на Антона исподлобья. — А ты уверен, что они меня к нему приведут?
— Обязательно приведут.
У них в этом плане дисциплина, — заверил Антон и, перескакивая через щекотливый эпизод, продолжил:
— Привели, посадили, провела ты там сутки. Утром следующего дня к Махмуду привозят араба. И он целый день — до наступления темноты — находится там. Твои действия?
— В установленное время раскладываю коврик, моюсь, сажусь на колени лицом к Востоку и громко молюсь на арабском, — без запинки выдала Ирина. — Чтобы услышал и заинтересовался.
— Если не услышал? — нарастил обстановку Антон.
— Если не услышал, просто ору по-арабски, прошу помощи… А он среди них имеет авторитет? В смысле, он сумеет меня забрать, если захочет?
— Имеет, имеет, — успокоил Антон. — Уж на этот счет можешь не сомневаться. Они с ним как с писаной торбой будут носиться… Итак, контакт с арабом. Откуда знаешь арабский? Почему мусульманка, если русская?
— Жила с родителями в Дубае, — заученно сообщила Ирина. — Родители — востоковеды, работали по контракту. Там окончила школу, вышла замуж.
Родила сына — Абу.
— Как же Абу, когда он у тебя Иван?! — Антон озабоченно нахмурился. — Черт, какой слабый пункт… И как мы его раньше… Почему Иван? Почему Иван не обрезан, не знает арабского? Как только вы доберетесь до Умаева и араб удосужится переговорить с ним на предмет твоего «сына», тебе хана!
— Муж умер, когда Абу был год, — невозмутимо скорректировала версию Ирина. — Обрезание сделать не успели. Родители уехали, забрали меня с собой. Оформили сыну гражданство, нарекли Иваном.
Вырос в России, воспитывался русским отчимом. А мое мусульманство — так это потому, что оказалась в критической ситуации, надеялась, что к мусульманке отнесутся лучше. Я так арабу и скажу. И потом — араб будет общаться с Умаевым с помощью моего перевода. Если вообще будет.
— Складно врешь, — одобрил Антон. — Складно… А вот если этот наш араб был в Дубае, он тебя в момент расколет. До самой попки, как говорит наш общий друг дядя Толя.
