А я живу здесь… Предлагаю не прятать голову в песок, а определиться в манере поведения. Представь себе, что я не просто мужчина, а последний человек, с которым ты можешь обсудить свои действия в этой кошмарной ситуации…
— Чего тут обсуждать? — Ирина раздраженно дернула плечиком. — Я предполагала… Предполагала, что мне придется переспать с их главным — с этим Махмудом. А потом, возможно, с арабом…
— «Переспать»?! — Антон буквально подпрыгнул на месте. — Ну ты даешь! «Переспать»… Хм… Ебать вас будут, сударыня. Беспощадно, ожесточенно и целенаправленно.
Во все щели. Начнут не позднее чем через двадцать минут после того, как будете представлены. И — без передышки — до упора, пока сил хватит. А сил у них на такие дела хватает. Махмуд Бекмурзаев проживает совместно с тейпом — пять домов за одним забором. В этом сообществе своя иерархия и свои понятия о морали. Драть вас будут как минимум пятеро самых авторитетных мужланов в этом тейпе. Здоровенных, диких, необузданных в своей похоти. Тут ваш животный магнетизм как раз совсем некстати — и платье мешковатое не поможет…
— Господи, что ты несешь! Нет, вы послушайте только! Что! Ты! Несешь! — фурией вскинулась Ирина.
— Ты озабоченный, да? Я не в банду иду! Там село: старейшины, женщины, дети, определенная этика…
— Плевать им на этику! Черт… — Антон затравленно втянул голову в плечи, принялся рассматривать свои руки — устал от напряженного общения с городской розовой дурой, которая, будучи вроде бы образованной и неглупой женщиной, вела себя в привычных для него условиях, как ребенок, впервые вышедший из уютной квартиры на улицу.
— Плевать им на все… Ты для них прежде всего — неверная, кяфирка. Кусок сладкой плоти. Они дадут своим женщинам команду помыть тебя и приодеть, потом заставят тебя расхаживать на шпильках по персидскому ковру, а сами в это время будут наливаться похотью…
— Я мусульманка по легенде! — напомнила Ирина. — И сразу объявлю о том, что я мусульманка. Уж молитвы я им прочитаю не хуже любого муфтия. И обряды покажу…
— Плевать им на обряды… Ты можешь вступить в село, держа наперевес зеленое знамя пророка, — Антон изобразил руками нечто неопределенное — так, по его мнению, Ирина будет выглядеть с этим самым знаменем.
— Это ничего не меняет. Ты не чеченка из их тейпа. Этим все сказано. Точно так же они поступили бы с дагестанской или татарской дамой или даже чеченкой из чужого тейпа, который слаб настолько, что не в состоянии защитить свою дочь, — для этих скотов нет ничего святого.
