Джульетта стреляет первой

 – Надо линять отсюда.

– Подожди, мне нужна еще сперма!

– К черту! Я не могу! Уходим, сейчас же! – У здоровенного медбрата явно сдали нервы.

– Нет! Или я сам охрану вызову!

– Ладно-ладно, – решила не спорить Таня.

Улик она и без того раздобыла достаточно.

Даже за половину того, что выведала, убивают без всякой жалости.

Таня ждала кошмаров, но сон получился беспробудным, сладким. Под утро привиделось: Максимус и она на Бродвее, его рука греет предплечье, вместе спешат на модную постановку. Звенит колокольчик, действие начинается, он ускоряет шаг, она в своих «Джимми Чу» на шпильках начинает отставать, колокольчик звенит громче, объятие Максимуса все жестче, он тянет, почти волочет за собой.

– Я упаду сейчас! – в отчаянии кричит Татьяна.

Дверной колоколец-звонок истерит на весь дом. Еще и ногой колотят.

Отпираться бессмысленно. Образцы лежат в холодильнике.

Дверь сейчас выбьют.

Таня успела взглянуть в зеркало. Ей всегда не нравились криминальные репортажи, когда преступников заставали и показывали жалкими, бледными.

Но она сама (удивительное свойство!) после опасной бессонной ночи выглядела прекрасно. Глаза сверкают, цвет лица приятно-персиковый, и даже волосы (грамотно примялись вчера банданой!) – будто только из парикмахерской.

Накинула халатик. Прошла в коридор. Выдохнула. Отперла замок.

– Ну ты и дрыхнешь! – в дом вихрем ворвалась Анжела.

Татьяна прислонилась к стене. Штукатурка приятно охладила затылок.

– Ты чего? Напилась, что ли, вчера? – изучающе взглянула подруга.

Отвечать беззаботно, спокойно:

– С ума сошла! Просто читала долго.

– На фиг он мне… – начала Садовникова.

Анжела тем временем продолжала шарить по дому глазами:

– Ври, ври! Два бокальчика на террасе. Губы припухли.

«От страха вчера в морге кусала», – вспомнила Таня.

– Хорошо Марк тебя продрал! Спишь как пожарный. Я и стучу, и кричу, в горле прямо пересохло.

Анжела деловито направилась в кухню, распахнула холодильник:

– Где у тебя тут апельсины? Сока надавлю.

В дверце – черный полиэтиленовый пакет.

В нем контейнеры с образцами.

Таня нелюбезно отпихнула подругу:

– Нет у меня апельсинов. Есть тоник со льдом. Будешь?

– Брось. Половина первого.

«Да у Анжелки что-то тоже случилось, – наконец догадалась Татьяна. – Шумит, гремит, а губы дрожат».

Таня вспомнила беспомощных мертвых младенцев – и ее передернуло.

Анжела не может не знать об «увлечениях» гражданского мужа.

Райский уголок неумолимо обращался если не в ад, то в его преддверие.