Джульетта стреляет первой

Нет, сегодня действуем по-женски.

– Мне больно, – жалобно пискнула Таня.

И услышала топот – на подмогу спешила Анжела. Упала на руки задержавших Татьяну мужчин, завопила:

– Я буду Максимусу звонить! Вы не имеете права!

– Звони, – хрюкнул Виктор Андреевич.

Резко развернул Татьяну к себе лицом – затылок больно стукнулся о стену.

– Какого дьявола ты ночью рыскала по больнице?!

«Что они знают? Кто меня сдал? Если Джеф – отпираться бессмысленно».

– У меня живот заболел! – пролепетала Таня.

Он вцепился обеими руками в ее плечи, прижал к стене, приблизил к ней лицо, обдал гнилым дыханием.

– Когда болит живот, идут в приемный покой! А не шарятся по всем отделениям!

«Похоже, не Джеф, – дихорадочно соображала Таня. – И про морг он не знает».

С кухни явился один из дружинников. Верноподданнически протянул начальнику запечатанный в пластик пустой стерильный контейнер и пару хирургических перчаток:

– Вот. В шкафу нашел.

Таня внутренне возликовала. Вслух возмущенно выкрикнула:

– Какого черта вы роетесь в моих вещах?

Он вдавил ее в холодную стену еще крепче.

– Садовникова, не играй со мной! Что ты делала ночью в больнице?

И встряхнул – затылок впечатался в стену еще больнее.

– Ты была ночью в больнице? – удивленно спросила Анжела.

Таня жалобно взглянула сначала на полковника, потом на подругу:

– Да. Пожалуйста, не мучайте меня. Я все расскажу. Я… я хотела в лабораторию профессора Кикина пробраться.

– Куда?! – ахнула Анжела.

– Да уберите ее, черт возьми! – взорвался полицейский.

– Я никуда не пойду! – возвысила голос художница. Завопила – получилось куда более зловеще, чем у бывшего полицейского. – А что тебе надо от моего Кикина?!

– Я… я хотела рецепт эликсира молодости узнать.

– Вот это финт! – Анжела уперла руки в боки. – То есть ты Кикина обокрасть хотела?!

– Я… я только для себя. Для личного пользования.

– Врет! – без тени сомнения приговорила художница. – Спереть думала, гадина, и продать. Чужую идею присвоить. Разбогатеть на нашем труде.

И, благо полицейский стоял к ней спиной, подмигнула.

В глазах полковника промелькнуло сомнение.

Таня забормотала – специально старалась, чтоб получалось бессвязно, как у настоящей блондинки:

– Ну, мне еще любопытно было. Все эти разговоры, что вредные испарения, что местные жители денег требуют. Я думала, вдруг у него какой-нибудь гомункулус в лаборатории…

– Ты идиотка?! – рявкнул Виктор Андреевич.

– Нет, я просто… ну… про меня всегда говорят: «Любопытство кошку сгубило».