Каас даже после смерти Римана оставалась его имуществом и совсем скоро её унаследуют вместе со всем его имуществом. Право владения на меня заканчивалось вместе со смертью владельца… Совсем скоро я вновь останусь одна и мне нужно будет выживать как-то дальше одной.
«А, как же Каас?»
Вновь взволнованно спрашивала одна часть меня.
«Ты позволишь ей попасть к чужим людям?»
«Почему нет? Мы ничего не должны друг другу».
Отвечала та, другая, чьё сердце было спокойно и холодно, как вечный лёд северных пиков.
«Стоило бы подумать о себе? С такой внешностью, куда ещё ты сможешь приткнуться? Как сможешь выжить?»
И я понимала, что каждый из озвученных мною самой себе вопросов был справедлив. Но Каас… она стала для меня больше, чем кто-либо в этом холодном королевстве!
Совсем скоро на город опустились противные сумерки, разгоняемые лишь светом магических фонарей. Время от времени мимо меня проносились черные экипажи, тщательно скрывавшие демонов внутри. По улице то и дело сновали бесы вроде меня, спешащие по поручениям своих хозяев.
В какой-то момент, я оказалась на совершенно безлюдной улице. Уж не знаю почему, но на Вишнёвой не было ни души, оттого было немного не по себе вышагивая по обнаженной мостовой в призрачном свете фонарей. Я невольно поёжилась.
Что это за место? Ведь за все четыре года не случилось ни одного поручения, что могло бы меня сюда занести. Конечно, их было не так уж много, но разве не должна я была хотя бы мимоходом слышать о каком-то важном учреждении на Вишнёвой улице?
Не успела я толком подумать, как мой взгляд упал на табличку, что висела на огромном каменном заборе.
«ул. Вишнёвая, 23»
«Верховный департамент».
Гласила следующая надпись. А под ней была приписка маленькими буквами.
«По делам государственной важности».
Выглядело это довольно странно. Почему болезнь Римана требовала вмешательства такого уровня?
Так или иначе, я поспешила найти вход внутрь, который конечно же был закрыт и представлял собой высоченные кованные ворота из темного металла.
Ни стражи, ни просто слуг поблизости не наблюдалось. Конечно, такая холодрыга, кто захочет торчать на улице? Зато на стене рядом с воротами висела блестящая пластина, на которой высвечивался контур ладони, словно приглашая положить свою и проверить, что будет?
Глубоко вздохнув и в полной мере осознав, что поблизости ни души, я положила ладонь на пластину. Руку легонько кольнуло, и я тут же её одернула.
