— Нужно просто перелезть их, — вслух подытожила я, поняв, что пластина не принесла никакого результата.
— Не советую, — раздалось из темноты по ту сторону ворот, и я невольно замерла.
Я не почувствовала чужой энергии. Я не услышала шагов и не уловила запаха. Некто с той стороны просто соткался из ниоткуда, испугав меня чуть ли не до икоты. Вдруг из тьмы, царившей с другой стороны, показалась пара сияющих желтым звериных глаз, а следом и сам их обладатель. Совершенно нечитаемый мужчина весьма миловидной с одной стороны, и столь же пугающей с другой, наружности.
— Что?
Он не спросил кто я, верно расценив мою цену, как живого существа. Он спросил, что мне нужно, раз отважилась прийти, заключив всё это в одно слово.
Я очень хорошо поняла за эти четыре года, что никто в городе Нар не желает слышать мнение беса. Решив, что вернее всего будет вести себя разумно, я просто вытащила из кармана куртки письмо врача и протянула его мужчине. Он, более не спрашивая ни слова, взял его, спешно раскрыл, столь же быстро его взгляд мазнул по листку.
— Жди, — бросил он, растворившись в темноте.
Совсем скоро по ту сторону ворот послышался нестройный топот копыт, а ещё через долю секунды показались и сами всадники.
Раскрыв рот, я смотрела на приближающихся мужчин, а точнее, смотреть сейчас я могла лишь на него одного.
За четыре года, он ни капли не изменился. И да, возможно, я не очень хорошо помнила черты его лица, но энергия, что кружилась вокруг него, была легко опознаваема. Всё такая же искрящаяся, бурлящая и переливающаяся.
Аппетитная. Почему-то именно последнее слово казалось самым подходящим. Я могла бы сказать, что он словно объят солнечным светом. Конечно, это было не так, просто я так чувствовала неописуемый восторг и предвкушение прикосновения к нему…
Тряхнув головой, я желала отогнать наваждение. Я даже толком не видела его лица, но была так очарована силой, что подчинялась ему."
"Заставив себя отпустить образ его энергии, я с жадностью всматривалась в черты его лица. Сосредоточенный взгляд темных, практически черных глаз, столь же черные, отдающие синевой в призрачном свете уличных фонарей, волосы, собранные по бокам.
Чувственные губы, прямой, чуть тонкий нос, и почти скульптурные скулы. В свете треклятых фонарей его кожа казалась совершенно белоснежной, особенно на фоне черной одежды.
— Вот айдова бездна, — прошептала я себе под нос, понимая, что моё сердце впервые с особой силой застучало по кому-то… или всё же чему-то? Так и не понять.
