Единственная для вампиров Де-Норд

Она была свободной, легкой, такой уверенной. Всегда находила слова поддержки и знала, что стоит надеть в плохую погоду. — Я улыбнулась чуть шире, но вспомнив мужчину в сером костюме и длинном плаще, улыбка сама собой сползла с губ. — Она пряталась от него по всему миру, увозя меня с места на место. Мы меняли город за городом, но он всегда находил ее, словно бешенный пес шагая по следу. Но всему приходит конец, и его терпению тоже.

— Кэтрин…

— Спросил, так слушай. Он опоил ее у меня на глазах, а потом бросил и ушел, закрыв в доме с потерявшей рассудок женщиной.

Она сходила с ума с каждой минутой, и я не знала, как ей помочь, понятия не имела. Мне было всего шестнадцать. Я радовалась только тому, что он не додумался подпалить дом в котором нас запер. Видимо ему доставляла радость мысль о том, что его дитя будет видеть, как погибает родитель, сгорая от безумия на глазах.

Стефан больше не перебивал, только сжал челюсть до скрипа и поймал мои пальцы, сжимая в своей теплой и широкой ладони.

— Мама, уже находясь на грани, решила закончить все быстро и выпила что-то из своих запасов, в последние минуты сжимая мои пальцы и взглядом умоляя простить ее, за то, что не успела, не рассказала, как ее вылечить. Я просидела запертая с ее телом больше трех дней. Потом меня выпустили какие-то случайные путники, которые услышали мой крик о помощи. Я похоронила мать и ушла, пообещав себя больше никогда не возвращаться, не искать его чтобы отомстить, и оставаться одной на всю свою жизнь, не обрекая никого на страдания и ответственность.

Но с вашим появлением одно из своих обещаний я нарушила, и очень надеюсь, не нарушу оставшиеся."

"Стефан молча снял меня со стула, сгребая в свои объятия, и я позволила себе обнять мужские плечи и заплакать, как не плакала никогда. Той напуганной девчонкой, что осталась без матери, потеряв в душе что-то ценное и хрупкое. Наверное, это была вера. Именно она тогда со звоном разбилась осколками, раня руки и колени, заставляя обозлиться на весь и мир и заживо похоронить себя для всех, пряча глаза под широким капюшоном и избегая случайных знакомых.

До встречи с Эриком Де-Норд.

Мужчина гладил меня по спине, позволяя безмолвно рыдать в свою рубашку, и чувствуя, как теплы его руки, я впервые за много лет разрешала себе быть несчастной. Временно, лишь на миг откровения, открыть израненную душу, разрешая заглянуть в потемки чужим глазам. Но это был Стефан, мой Стефан, и все меняло свое значение.