На счастье, адрес у нее не изменился. Ольгу нашу помнит, сказала, что квартиру она снимала с двумя девчонками, Мариной Балыниной и Верой Сименых. Веру встретила месяц назад, та работает в баре «Пилигрим». Что с остальными – понятия не имеет. Уволилась она из «Бордо», когда все три девицы еще там обретались. Вышла замуж, родила детей и отношений ни с кем из прежних приятельниц не поддерживала. Со мной разговаривала сквозь зубы. Муж у нее уважаемый человек, и она поспешила забыть о ночном клубе, работу в котором считает пятном на своей биографии.
– Значит, бар «Пилигрим»? Придется наведаться, – сказала я."
"– Без надобности. Я туда уже заглянула. У Сименых сегодня выходной, так что встретиться с ней не удалось. Зато разжилась ее адресом. Улица Трудовая, дом пять. Встретимся там.
Где находится улица Трудовая, я понятия не имела, пришлось сунуть нос в карту города. Нашлась она в районе химзавода, туда я и направилась. Свернула на светофоре возле бассейна и начала поглядывать по сторонам. Вокруг гаражи и складские помещения.
Я вновь уткнулась в карту, тут меня догнала Агатка на своей новенькой «Ауди» и посигналила.
– Давай за мной, – крикнула она, приоткрыв окно. Сестра в этих закоулках ориентировалась куда лучше, чем я, и вскоре мы въехали на Трудовую, крошечную улочку с десятком домов. Место, прямо скажем, малопривлекательное. Двухэтажный дом под номером пять оказался деревянным бараком, дверь подъезда распахнута настежь.
– Ну и дыра, – проворчала Агатка, выходя из машины.
Я пожала плечами, не желая комментировать данное утверждение, и мы скоренько оказались в подъезде.
Номер комнаты на обшарпанной двери был написан мелом, звонок отсутствовал. Агатка постучала, и мы стали ждать. Через минуту дверь чуть приоткрылась, и я увидела лицо женщины, точнее, часть лица. Заплывший глаз, всклоченные волосы.
– Чего? – спросила она сердито.
– Вера Сименых здесь живет? – так же сердито спросила Агатка.
– Ну, здесь.
– Это вы?
– Ну, я. А вы кто?
– Мы ваши новые друзья, точнее, подруги. – Я легонько толкнула дверь, и девушке пришлось посторониться.
Впрочем, в последнее время девушкой ее вряд ли кто называл. На вид ей было лет сорок. Отечное лицо, кроме синяка под глазом, еще один на скуле. Все признаки большого женского счастья.
– Чего-то я не поняла, – растерянно сказала Вера.
– Три тысячи. Три тысячи за ответы на несколько вопросов. Идет? – Агатка взглянула на меня с недовольством, а я хихикнула: – Не жадничай.
– А что за вопросы? – подумав, спросила Вера.
