"
"Замерла с пластмассовой вилкой и зорко слежу, как брюнетка виляет бедрами по проходу, за ним.
- Интересное кино, - Николас тоже это видит. К еде не притронулся, вытягивает шею и взглядом находит Арона. Тот задремал и не в курсе, что под носом творится.
А это самый настоящий разврат.
И неужели они там, в туалете, сейчас…
Муж хмыкает, когда брюнетке никто не открывает. Она идет обратно, поджав красные губы. Садится и с брезгливым выражением на лице переставляет коробки с ужином.
- Разбудишь, когда прилетим? - решаю, что хватит с меня так мучиться, кладу вилку.
Удобнее устраиваюсь в кресле и прикрываю ресницы.
Чувствую, как Ник берет меня за руку, сплетает наши пальцы. И тихо вздыхаю.
Я себе иначе представляла наше путешествие. А тут, с самого аэропорта одни нервы, нам упорно мозолят глаза, и я ничего с собой сделать не могу, злюсь.
- О чем думаешь? - спрашивает Ник негромко, сипло, словно уже почти задремал, и резко проснулся.
- Мы отпуск с января планировали, - отзываюсь, не открывая глаз.
- Ты счастлив?
- А тебе что-то мешает?
- Я первая спросила.
- Безусловно. Даже когда глаза закрываю - вижу тебя. Как ты улыбаешься. И как ладошкой закрываешься, когда смущаешься. И как подо мной лежишь. И кусаешь губы.
Распахиваю ресницы и поворачиваю голову. Он мое движение уловил, тоже открывает глаза и щекой прижимается к спинке кресла, смотрит в ответ.
- А ты про что думаешь?
- Про отпуск.
Он молчит, внимательно изучает мое лицо. Не верит, кажется, мы ведь не одни, и даже в самолете я чувствую внимание, неявное, но кожу странно покалывает, словно меня из виду не упускают.
Снова смыкаю ресницы и ерзаю, крепче сжимаю руку Николаса в своей.
Вот мы прилетим. И там пусть эти двое, что хотят делают, в наш домик их не пригласим, пусть в гостинице живут. А мы будем наслаждаться морем и единением, как и хотели.
Мысли путаться начинают, и на тело тяжесть наваливается. Не могу разобрать, это сон такой - или я, правда, проснулась, поднялась с кресла и иду к туалетам.
В кабинке смотрю на себя в зеркало и поправляю волосы, а потом кусаю губы - как Николас говорил.
И распахивается дверь.
В тесный туалет вдвигаются сразу все трое, похожие высоченные брюнеты с хищными темными взглядами, они ничего не говорят, все и так ясно по их лицам - надо мной грядет расправа. И мне остается вжаться спиной в стену и в бессилии наблюдать, как Николас расстегивает ширинку на брюках.
Виктор хватает меня за руку и стягивает с меня футболку.
