Эффект Грэхема

 – В следующем месяце у нас пара игр против «Брюинз». Тебе стоит прийти. Посмотришь игру из ложи, потом поужинаешь со мной и с командой.

– И девушку свою захвати. – Он подмигивает.

– Тебе прямо нравится произносить это слово.

– Конечно, мы же о тебе говорим, а у тебя девушек в принципе не бывает. Я буду повторять это слово вечно, просто потому что тебе тут же становится неловко.

К слову, о неловком. Внезапно я вспоминаю, что сказала Джиджи прошлой ночью. О том, что я не должен брать на себя ответственность за чужие поступки.

Я долго сомневаюсь, наблюдая, как Оуэн потягивает кофе и копается в телефоне. При обычных обстоятельствах я бы никогда не стал это обсуждать. Ни за что не поднял бы подобную тему. Но, может, «обычные» обстоятельства несколько изменились. Может, пора по-другому решать проблемы.

Он в замешательстве поднимает голову.

– За маму. – Несколько секунд я изучаю свои руки, потом заставляю себя посмотреть Оуэну в глаза. – Когда ты смотришь на меня, ты видишь во мне его?

Я не могу описать словами, какое облегчение меня охватывает.

– Ты не причинял ей боли, – тихо продолжает Оуэн.

– Но и спасти не смог.

– Тебе было шесть. Поверь мне, будь я там, я бы тоже мало что смог сделать. – На лбу у него прорезается морщинка сожаления. – Это я должен извиняться. После всего, что случилось, я ничего не смог для тебя сделать. Я умолял отца позволить тебе жить с нами, но он и слышать ничего не хотел.

– Знаю. Это не твоя вина. Я знаю, какой он.

– Да, но я все равно чувствовал себя ужасно.

Мне всегда будет неприятно при мысли о том, что у меня была семья, а тебя перекидывали от одних приемных родителей другим. Мой отец – засранец, но это мелочи по сравнению с тем, что выпало на твою долю.

– Не все было так плохо, – уверяю его я. – Зато я стал играть в хоккей, верно?

Повисает недолгая, но полная сожаления пауза.

– Поверить не могу, что ему дают условно-досрочное, – признаюсь я.

– Я тоже, – мрачно соглашается Оуэн.

Некоторое время назад, уже после того, как я перезвонил Питеру Грину, мы переписывались.

Оуэна, как и меня, попросили выступить на слушании, и он тоже не изъявил желания.

– И, Райдер, я повторюсь. Ответ на твой вопрос – нет. Когда я смотрю на тебя, я не вижу в тебе его, я вижу тебя. Ты мой младший брат, и я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Некоторое время мы сидим в тишине, допивая кофе. Над горизонтом Манхэттена встает солнце.

– Тебе стоит подготовиться, – в конечном счете произносит Оуэн. Он смотрит на меня с улыбкой.