Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

Пока зажила, вроде, говорят, пруссаки Варшаву в осаду взяли, поляков из Вильно Репнин выбил. Ну, думаю, всё — конец мятежу, наш полк точно в поход не отправят. И вдруг на тебе! Курьер, что в Курское наместничество скакал, в Сухиничах остановился, ну и рассказал там за обедом, что он гвардию в зелёных мундирах обогнал. А та гвардия самым скорым маршем к польской границе шла. Ну, я и давай сразу же собираться. Держи, — он вынул из внутреннего кармана камзола запечатанный бумажный конверт и подал его Алексею. — Всё хорошо дома.

Не волнуйся, все живы и здоровы, малыши растут, тебя все любят и с победой домой ждут.

— Никита! — крикнул Алексей, подзывая старшего вестового. — Водички нагреть нужно, видишь, господа офицеры все в грязи. Теперь-то, коли обоз пришёл, можно будет и походную баню устроить, стоять-то тут всё равно долго придётся, ну а пока и горячая водичка пойдёт. Ладно, братцы, я пока в штабной шатёр, — и разрывая на ходу плотную провощенную бумагу, пошёл к полевому жилищу.

— Ох и дорожка, — сетовал, сидя у костра, старший интендант.

 — Пока до Минска шли, ещё вроде ничего, дожди-то слабые были, а уж за ним ливануло так ливануло! Только что вброд местную речушку переходили, до осей вода не доставала, а тут так разлилась, что всё колесо тонет. Ох и намаялись, — покачал он головой. — Особенно за Барановичами, вот там самая грязища и началась. Думали, в них вообще остановимся, ждать, когда чуть суше станет. Так ведь уж октябрь на носу, только ещё хуже дороги потом будут, ну вот и потянулись.

— Нападений на вас не было, Александр Павлович? — спросил Рогозина Живан. — А то мы ведь по лесам немало мятежников разогнали. Небось, скучковались некоторые, тут осели, не все же под Варшаву ушли.

— Да нет, Бог миловал, — отмахнулся тот. — Может, кто и крался мимо, только мы ведь сторожко держались. Полуэскадрон Травкина в дозорах постоянно ходил, да и так учебная рота с нами, канониры. Ну и местные к русской власти благоволят, не знаю уж, как тут, конечно, за этим Брестом будет.

— Тут народ другой, Александр Павлович, — покачал головой Милорадович, — нас, русских, не жалуют, особенно шляхта.

Так что поберечься нужно. Но говорят, что у нас ещё три недели отдыха есть. Завтра выдавайте патроны всем ротным каптенармусам. После недавнего сражения у многих боезапаса нет. Раненые обихожены?

— Первым делом, — кивнул Рогозин. — Ещё коней из лекарских фур не успели выпрячь, а Илья Павлович уже распорядился в них всех укладывать. Возится вот там теперь.