Тим улыбнулся мне одним уголком губ, тем самым будто давая мне надежду на будущее. На лучшее будущее.
Возможно, я ошибалась насчет него?
— По размерам плода, срок шесть-семь недель. Если хочешь, поставим тебя на учет здесь. Будешь наблюдаться у меня.
Я задумалась. Ведь, по сути, выбора у меня нет, раз я не собираюсь пока ничего говорить родителям. Да и Вадим к себе располагает. И Тимуру, наверное, будет спокойней, если он будет знать, что я под надзором у его друга.
— Хорошо, — киваю.
— Отлично, — отрывает бумажное полотенце и подает мне. — Как сейчас себя чувствуешь?
— Уже лучше.
— Пройдем в мой кабинет, я тебя осмотрю, назначу, какие анализы сдать, и выпишу витамины.
Мы выходим за врачом. У кабинета он останавливается, открывает дверь, пропуская меня, а перед Тимом преграждает путь.
— Ты чего удумал? — усмехается Вадим, услышав возмущение Тимура.
— Я с ней, если ты забыл.
— Ты в больнице. Я врач, она пациент, если ты не забыл. Так что извини, дальше тебе хода нет.
Сиди, жди, будущий папаша, — усмехнулся мужчина и, войдя в кабинет, закрыл за собой дверь.
Тимур«Хода нет…»
Я фыркнул и устало опустился на диванчик в коридоре, потирая лицо ладонями и на мгновения прикрывая глаза.
С ума сойти. Как из-за какого-то отрывистого «тук-тук» может перевернуться вся твоя жизнь. Моментально. Одномоментно. Как лихо могут пошатнуться, разлетаясь в щепки, годовые привычки волка-одиночки из-за уверенного сердцебиения твоего ребенка…
Мой.
Нет, наш!
Я знаю, я уверен, что не все у нас с принцессой потеряно.
Пора уже признать себе, что я тираню Золотареву, не отпуская на свиданки не только потому, что она носит под сердцем моего ребенка. А еще и потому, что я… банально ревную. Это жгучее пламя нового для меня чувства уже смешалось с кровью и разъедает все внутренности, как кислота, стоит только представить рядом со Златкой кого-то другого. Того, кто обнимает ее, смотрит на нее, желает ее, целует… Нет, хватит отпинывать от себя очевидные вещи.
Я запал. Сильно. Крепко. Давно и надолго. Если вообще не на всю оставшуюся жизнь.
Да и Злата, вопреки тому, что говорит и пытается мне доказать и показать, тоже не может быть равнодушной. И это не ненависть с ее стороны. Вернее, не только она. Ей бы только чуть терпения и веры в меня, и мы бы нашли общий язык. Мы могли бы даже стать идеальными родителями.
