Памятуя, как быстро и максимально профессионально Денисыч — мой старый армейский друг — в свое время нашел мне мою снежинку, так же и здесь, в таком личном, даже слегка щекотливом вопросе, уверен, что только он сможет мне помочь. Тем более с Тимуром моим он знаком отлично и долго ходить вокруг да около, думаю, не станет.
— Какие люди! — не успевает пройти гудок, как слышится смешок друга на том конце провода. — Здорово, Таирыч! По делу или по доброте душевной?
— Приветствую! Хотел бы сказать, что второе, но нет.
Не буду душой кривить, о природе-погоде потрещим, когда приедешь к нам в гости. Сейчас звоню сказать, что, Гром, мне снова нужна твоя помощь. Исключительно как профессионала своего дела. Ну, и друга, разумеется.
Вот это завернул. Хотя уверен, если даже начни я сходу и в лоб, Денис бы не стушевался и не растерялся. Обиженную барышню строить — это вообще не про него.
— Без проблем. Для тебя, ты же знаешь, в любое время дня и ночи.
— Знаю, — улыбаюсь, машинально кивая, — тем более повелось у нас так, что только ты меня выручаешь в семейных вопросах.
— Я же говорю, вопросов нет, дружище. Что стряслось?
— Давай в офисе у меня? — бросаю взгляд на наручные часы, — к обеду сможешь подскочить?
— Думаю, да, сейчас своим охламонам раздам «бонусы» за косяки, и весь твой.
— Тогда отлично. Жду.
— Принято, Таирыч. До встречи, — бросает строго по-армейски Ден и отключается.
Отлично. Начало положено, дальше дело будет.
Утро в офисе, который последние месяцы буквально стоит на ушах из-за расширения, проходит в сплошной беготне.
Встреча с акционерами, совещание, разбор полетов, сюда же до кучи вписался созвон с Градиенко, замещающим мою Еву на посту управляющего отелем в Сочи, и почти часовой разговор с моими девочками по телефону. Единственное, что я успел закинуть в себя, это чашку кофе, который остыл.
А к обеду — точный, как часы — в кабинет заглядывает Денис.
— Свободен? — ухмыляется и заходит в кабинет, закрыв за собой дверь.
Окидываю друга взглядом, констатируя, что он совершенно не изменился.
Все тот же заядлый холостяк, волк одиночка, пребывающий в полной уверенности, что любовь и семья — истории не из его «пьесы». Что ж… все мы до поры до времени так себя успокаиваем. Я ему периодически не забываю напоминать, что однажды шарахнет. Он, как обычно, просто отмахивается и отшучивается, уверяя, что его каменное сердце уже не растопить.
Ну-ну.
— Привет, как раз появилось окошко.
