Поэтому разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и выхожу с территории универа, направляясь в ближайший аптечный пункт. Который нахожу в десяти минутах ходьбы.
Купив впервые самый точный, как мне посоветовали, тест, убрала его в рюкзак и на весь день благополучно забыла. Потому что снова переругалась с Тимуром по дороге до работы.
В итоге у самого офисного центра посылаю его на три буквы, потому что реально достал, выпрыгиваю из машины и чуть ли не бегом мчу в офис, где закапываюсь в работе. Боже, это чудо, когда работа настолько увлекает, отвлекая от проблем внутренних.
Диссонанс остается где-то за пределами офисного кабинета, в машине, на месте водятла, наверное. Поэтому я немного даже расслабляюсь.
И только к концу дня меня возвращают в реальность голоса собирающихся сотрудников.
— Злата, ты хочешь поработать во вторую смену? — кто-то усмехается, а я наконец, отрываю себя от монитора компьютера.
— Нет, уже иду, — отвечаю, натягивая улыбку, выхожу из программы и отключаю компьютер.
Все действия автоматические, и я на это обращаю внимания.
Странно, буквально месяц назад я с радостью бежала бы с работы и знала бы уже свои планы на вечер. Моя жизнь — это движение. Путешествия, езда на автомобиле. Сейчас же я больше похожа на амебу, желающую занять удобное положение на кроватке и, послав все к черту, уснуть сном младенца.
Нет, тьфу! Никаких младенцев! — резанула мысль.
Только этого мне не хватало.
И уже выходя на улицу, вспоминаю про тест, который могла бы спокойно сделать тут, не дожидаясь вечера.
А теперь возвращаться поздно. Только дома.
Как ни странно, Тимур уже тут. Это удивительно. Он решил не портить мне нервы? Только с чего вдруг такая благотворительность? Даже странно."
"Домой добираемся быстро и все в той же угрюмой тишине. Весь вечер проходит в каком-то гнетуще-тяжелом состоянии. Мне плохо внутренне, и меня начинает потряхивать в ожидании. В голову и подавно лезут жуткие картинки.
Ребенок? Да ну, бред же!
В общем, меня эмоционально штормит, но я должна усердно делать вид, что все хорошо.
Мама завела какую-то беседу, и мне приходится ее поддержать. Даже улыбаться получается. Ну, и кивать.
Когда время подбиралось в одиннадцати, я не выдержала.
— Мам, прости, я в душ. Устала сегодня жутко, — наконец вырываюсь из-под родительского внимания, перекусив по-быстрому. — Люблю вас! — целую по очереди родителей в щечки и бегу в комнату, готовая раздеваться на ходу.
Сердце летало с пяток в горло и обратно от страха, а в ушах долбила кровь.
