Еще и пробки на выезде из города — то еще удовольствие.
Собственно в одной из таких на светофоре мы и зависли, когда я не выдержала и спросила:
— Это чье? — кивнув в сторону пакета.
Уж слишком ароматные там лежали бананы, я рисковала подавиться слюной.
В кафе с этим бугаем Иваном я толком ни расслабиться, ни поесть не успела. И сейчас мой желудок жалобно урчит.
— Твое! — бросает Тимур, даже не глянув в мою сторону.
— В смысле, мое?
— В прямом, Золотарева.
— То есть, я могу это съесть?
Мне кажется, или я с беременностью начала реально тупеть?
А нет, не одной мне так кажется.
Тимур одаривает меня таким взглядом, что в своих умственных способностях мне сомневаться уже не приходится.
Шик.
— Даже можешь выкинуть, если тебе так хочется. Ты же привыкла поступать, не считаясь с чужим мнением, да, принцесса? — усмехается мой водитель, давя по газам и трогаясь с места вместе с остальной колонной машин.
Так, и это он сейчас к чему клонит? И почему я неожиданно начинаю чувствовать себя виноватой? Будто я натворила чего-то непоправимого.
Эй, зараза-совесть, ползи обратно в свою дыру и не высовывай свой нос!
— А с чьим мнением я должна считаться, по-твоему? Это моя жизнь, как хочу, так ее и проживаю. Не тебе меня учить, мажор недоделанный.
— Ты реально думаешь, что такому, как этот рыжеволосый мудак, нужен чужой ребенок? Ты совсем чокнулась, Золотарева? — рык в мою сторону.
— Что? — опешила я, уставившись большими от удивления глазами на отражение Тима в зеркале.
— Что слышала. Как успехи-то хоть? Кто-нибудь клюнул? — говорит Абашев с таким презрением и отвращением, что меня моментально, как по щелчку, заводит.
Я начинаю свирепеть. Поджимаю губы, сдерживая целый поток грязи, которая рвется наружу, и начинаю недовольно пыхтеть, сжимая и разжимая кулаки.
Гад! Скотина! И это он меня сейчас еще учить, как жить, собирается?!
Тимур— А ты думал, что я с тобой, что ли, ребенка воспитывать буду? Серьезно?! — практически выплевывает мне в спину Злата.
Я держался.
Клянусь, закипал, но молчал до последнего, не собираясь даже поднимать эту тему! Но не могу. Меня бомбит. Меня разрывает, с*ка, несправедливость и обида!
Да, твою мать, я тоже человек, и мне обидно! Что меня вот так быстро и с размаху скинули со счетов, хотя я ни разу не дал ей повода даже подумать, что готов свинтить в кусты и откреститься от случившегося.
