— Аппетитно ешь, — усмехается Тим и делает пару шагов ко мне, а я подскакиваю, как ужаленная, и вжимаюсь в стену.
Почему-то именно в замкнутом пространстве его энергетика меня придавливает. От нее становится трудно дышать. Воздух словно искрит и давит на плечи. Но это какая-то приятная тяжесть. Возбуждающая.
Тим опускает взгляд на мои губы, которые я нервно облизываю. В голове моментально вспыхиваю картинки недавнего жадного, иступленного поцелуя.
Мое дыхание спирает, а его черный взгляд… в нем что-то изменилось.
Там нет этой извечной развязности. Он стал серьезен.
Но я не собираюсь разглядывать его и поддаваться его напору, как бы сильно внутренне этого не желала. Итог всегда будет один, стоит только подпустить кого-то близко к своему сердцу.
Накормил и на этом спасибо.
— Что ты… — начинаю, но затыкаюсь на полуслове. Он поднимает руку и касается уголка моих губ. Невесомо. Едва-едва, но сердце «запинается» в груди.
Так, нет. Стоп!
— Ты совсем офонарел? — отталкиваю его, упираясь ладонями в грудь. — Чего творишь? — пытаюсь рычать грозно, но выходит надломлено и жалко.
Чертов Тим и его дурацкая аура!
— Да сосус, Злата. Не кипятись. Я всего лишь убрал соус с твоих губ, — усмехнулся, вздернув дерзко уголок губ, Тимур и… облизал свой палец, на котором был виден тот самый соус. Да еще и смотря прямо мне в глаза. Так… провокационно и ужасно пошло, что… да чтоб тебя, Абашев!
Мне стало тесно. В платье. В юбке. В теле…
Я рванула с места. Проскочила мимо него и вернулась в кабинет. Внутри все трепетало, но нет, не от злости.
А от того, о чем я даже думать не хочу.
Глупости все.
Не может такого быть. Ни ревности, ни возбуждения, ни желания — ничего рядом с ним быть не может.
Худо-бедно, но мне удается снова включиться в работу.
Хоть Тим еще и мелькает где-то в коридоре, но о том, чтобы снова взбеситься, я и не думала. Похоже, я начала свыкаться с мыслью, что он рядом. Хотя все еще немного подпрыгиваю от раздражения, что тлеет в груди.
Это все его дурацкий благородный жест с обедом усыпил мою бдительность и утихомирил мою внутреннюю стерву!
Да и бежать на свидания я, кажется, больше не собираюсь.
Не хочу. Опостылело. Чувствую себя по-дурацки. Наконец-то я просто отпустила эту завиральную идею.
Теперь мне нужен новый план.
Например, как сказать родителям.
Они у меня конечно золотые — поймут и поддержат в любом случае, но это не отменяет того, что коленки дрожали от страха, стоило только подумать что рано или поздно данный разговор случится.
