Окидываю кухню невидящим взглядом и пытаюсь представить в деталях, что здесь происходило.
Жесть."
"Это просто чудо, что Аня не пострадала. Психически больные в момент аффекта становятся в два раза сильнее, чем обычный человек их веса и пола. Фактически… соотношение такое же, как если бы вместо матери, был я.
Делаю ещё несколько глотков из бутылки и чувствую долгожданный лёгкий туман в голове.
Ещё несколько глотков обжигают пищевод.
Ставлю бутылку на столешницу.
Оставаясь внешне совершенно спокойным, иду в подсобку.
Нахожу в инструментах лом и возвращаюсь с ним на кухню.
— Аааааа! — срывает меня.
Одним точным движением сбиваю со стены держатель ножей и ещё по инерции несколько секунд сношу все, что попадается мне под руку.
Несколько кружек, тарелки, чайник, тостер… пофигу…
Взгляд падает на сотейник, стоящий на плите. Открываю крышку. Еда…
Моя девочка приготовила ужин, и он снова у нас сорвался.
Ком застревает в горле.
Это же неправильно! Я должен попробовать.
Будто совершая принципиальный акт медитации, достаю чистую тарелку, накладываю себе, как оказывается, овощное рагу с мясом и сажусь с ним за стол.
Отправляю вилку в рот и жую. Вкусно… Очень.
От этого становится ещё больнее.
Я забираю бутылку вискаря шлифую съеденное, выпивая бутылку почти наполовину.
Забираю лом и поднимаюсь на второй этаж.
Здесь у меня есть одно очень важное дело…
Дохожу до конца коридора и открываю дверь. Делаю шаг за порог и чувствую, как меня накрывает злой истерикой.
Здесь везде запах матери.
Она брызгалась своими любимым духами. Это я ей их подарил. В восьмом классе. Пол года работал грузчиком после школы.
Я оставил этот запах специально, как якорь, надеясь, что когда-нибудь матери станет легче, и она приедет жить в эту комнату.
Мозг отключается. Я плыву. Меня кидает и шатает в разные стороны.
Уходи! Слышишь?! Я не жду тебя больше!
Звон разбитого зеркала оглушает, но не останавливает. Я продолжаю крушить все, что попадается под лом.
Щепки летят в лицо…
— Лёша… — за моей спиной раздаётся тихое и испуганное.
Оно, как выстрел.
Я — долбанный эгоист. Конечно, я ее разбудил.
Оборачиваюсь и смотрю на Анечку, которая босая стоит в дверях спальни и хлопает шокированными глазами.
— Я думала что-то случилось, — качает она головой, оглядывая меня.
— Ты пришла меня спасать? — ухмыляюсь, разжимая ладонь, в которой был зажат лом.
Он с тяжёлым звоном летит на пол.
— Я не знаю, — шепчет она. — Просто пришла… Здесь везде осколки.
