Его любимая зараза (СИ)

Влюбленные, увы, не только часов не наблюдают, они еще весьма склонны закрывать глаза на измены, походы в «гараж», пьянки, компьютерные игры, равнодушие и даже абьюз с побоями… Порой все это, из-за глубокой привязанности, в упор не видят не только молодые девушки, но и взрослые женщины, и даже опытные мужики.

В особенности, если это первая, вроде как настоящая и единственная любовь.

И, как сильно мы любим, столь же сильную боль и причиняем в ответ.

— Что теперь ты скажешь, девочка Леся с планеты Земля? — вдруг огорошила меня Владычица своим прямым вопросом, показавшимся мне довольно резким на этот момент.

— Теперь ты сможешь его понять?

— Да, конечно, — рассеяно отозвалась я. — Это нельзя не понять. Но ответьте мне, Алантана. Почему все это он сразу не мог сказать мне?

— А вот это, Таладин моя, — внезапно улыбнулась дроу, да так странно, что у меня внутри все заныло. — Нужно спрашивать не у меня. Верно, мальчик мой?

— Верно, — донеслось хриплое со стороны распахнутого настежь окна. — Ты права, Алантана.

Ты как всегда права.

И мне на тот момент даже не надо было поворачиваться — я и так узнала этот голос. Усталый, чуть грубый, с каким-то болезненным ехидством, но, как и раньше, неуловимо родной…

Даже не повернув головы, услышав первые его звуки, я уже знала, кто сидит… нет, всё время нашего разговора, сидел на широком подоконнике просторного кабинета, оставаясь незамеченным.

Это был Темный Князь собственной, неповторимой персоной…

Это была картина Репина в самом эпичном из возможных воплощений.

И как я не шлепнулась в обморок там же — ума не приложу.

Но надо отдать должное самой себе, выдержка меня не подвела. Слезы высохли в тот же миг, плечи расправились без приказа, а руки-ноги перестали дрожать как по волшебству.

Правда, на тот момент я была бледнее моли, но кого это вообще могло волновать?

Да и всё, на что меня хватило, это развернуться и отвесить легкий приветственный поклон:

И вновь преспокойно заняться вскрытием и сортировкой почты, привычно прикидываясь деталью интерьера.

Я ж, ёпрст, Таладин Ее Величества! От меня ни государственные тайны не скрывают, ни особых предписаний не выдают. И девиз мой, как обычно: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу…

И я тактично забуду, к кому на самом деле прибыл этот несносный, невыносимый и, черт его дери, невероятно притягательный лис.

Стоило два месяца вдалеке дуться на него за его скотское поведение, чтобы увидеть раз и понять — скучала.