Его любимая зараза (СИ)

— Саас? — погружаясь по самые уши в горячую ароматную воду, в которую на радостях бухнула половину найденных на полке флакончиков, поинтересовалась негромко, прекрасно зная, что метаморф, с его чутким слухом, услышит меня прекрасно. — А можно вопрос? Дариан вернул тебе всё твое имущество… для тебя? Или?..

— Дариан? — послышалось удивленное из-за приоткрытой двери, за которой тактично устроился мужчина, снова вернувший свой человеческий облик. — Ах, да. Князь. Непривычно слышать его имя. Нет, Лесь. Я понимаю, о чем ты подумала, но нет.

Он восстановил меня в должности, вернул титул и земли, едва я пришел к нему с повинной. Еще тогда, когда Радахан собирался пытать Агилара. Помнишь?

— Э-э-э, — не уверено булькнула я в облако ароматной, нежно-сиреневой пенки. И решила замять этот вопрос для ясности. В конце концов, сегодня моя очередь задавать вопросы, и любопытство всех остальных вполне может подождать. Заслужила я хоть капельку правды или нет, в конце-то концов? — Примерно.

— Слышу в твоем голосе сомнение, — насмешливо отозвался хитрый змей.

— Не волнуйся, я не стану мучить тебя допросами. Тиас мне уже рассказала обо всём, что знала, видела и догадалась. Радахана, конечно, задело твое отношение. Но я твое решение одобряю и поддерживаю. А его самолюбие, думаю, переживет. Когда-нибудь должен был найтись хоть кто-то, кто оттопчет ему хвост. Ему будет полезно.

— Спасибо, — невольно потупилась, украдкой краснея кончиками ушей.

Похвалу от Сааса и раньше было приятно слушать, он всегда казался мне опытным и мудрым.

А уж теперь, когда он воспринимался мною совершенно иначе…

И тут мне невольно вспомнилось, как в прежние времена я, без зазрения совести, переодевалась при нем. И даже ванную принимала. Господи!

Захотелось срочно уйти под воду насовсем. Вот ты бесстыжая, Леська!

— Кстати, а где была сама леди Тиас, пока мы с Агиларом… ну, общались? — чтобы скрыть смущение и неловкость, поинтересовалась у вездесущего метаморфа. — На занятиях?

— Что-то вроде того, — хоть Сааразас и принят истинный облик, шипящие нотки в его смехе проскальзывали все равно.

— Для начала она в очередной раз перепрятывала артефакты Майлин. Видишь ли, Лесь, то, с какой скоростью эти побрякушки собираются вокруг тебя, всех очень… как ты там обычно говоришь? А, вспомнил. Напрягают! Это дурной знак. Причем для всех, не только для тебя.

— Почему? — спросила очень, очень тихо, хотя в глубине души знала ответ. Он, конечно, был не точным, и даже не одиноким.