Поднялась, глядя на эту змею, не стесняясь своего агрессивного и ненавистного взгляда, которым я прожигала её холёную старческую морду.
Так бы и запустила в неё этим стаканом, чтобы он пробил её черепную коробку до самых мозгов!"
"Чтож, Джанабаева нет. Только он мог заставить меня проглотить ту гадость. Но вам это не удастся, как и не удастся меня снова обхитрить!
Женщина провела для меня экскурсию по третьему этажу, где была моя комната-тюрьма.
Терраса, моя комната и две гостевые спальни.
Ничего интересного и нужного для меня.
Спустились на второй этаж.
— Здесь находится личная спальня Артура Марковича, — чопорным тоном сказала Анна Петровна, указав на запертую дверь. — Рядом — его кабинет. А следующая дверь — это комната, где он реализует свои фантазии.
Скривилась от её равнодушных и спокойных слов и ядовито поинтересовалась:
— Интересно, с вами он тоже реализовал свои фантазии?
Она без удивления или какой-то обиды, посмотрела мне в лицо и также сухо ответила:
— Нет. Я не была удостоена такой чести.
Хмыкнула, не скрывая в своём голосе издевку, и сказала:
— Возможно, Артур вас ещё удостоит такой великой милости и хорошенько вас выпорет. Он ведь любит пожёстче.
Вот теперь она удивилась. Остановилась и посмотрела на меня таким многообещающим взглядом, будто прямо сейчас кинется на меня и придушит.
— Я всецело верна Артуру Марковичу и звёзд с неба не хватаю, тем более что я по возрасту гожусь ему в матери. Не смейте осквернять своими словами и предположениями этого великого человека.
Уставилась на Анну Петровну с искренним изумлением.
Да она сохла по Артуру! Она была в него влюблена как сопливая девчонка!
Фу-у-у-у! Гадость какая!
На языке так и вертелись колкости, но я сдержалась и не стала комментировать и озвучивать свои выводы, лишь сказала:
— Ваш любимый Артур Маркович если и великий человек, то велик он лишь в одном — в омерзительных поступках, недостойных настоящего мужчины. И я никогда не изменю своего мнения.
— Пойдёмте на первый этаж, — процедила Анна Петровна.
Я всё-таки смогла задеть эту гадюку, вот только чувствую, что зря это сделала.
Чёрт! Ну и дура я!
Язык мой — враг мой.
Мы спустились по лестнице на первый этаж и Анна Петровна монотонным и скучным голосом рассказала и показала, какое помещение для чего используется, будто я была клинической дурой.
Дорогая мебель, роскошные люстры и светильники, изящные аксессуары.
Интерьер свидетельствовал, что у его хозяина есть не только деньги, но и превосходный вкус.
