Его любимая кукла

– Убирайся! – буквально выплюнул он с презрением и оттолкнул ее от себя. На ткани брюк осталось красное пятно – там, где ее губы касались его ширинки. И это не вызывало в нем ничего, кроме омерзения. – Уходи, – повторил, видя, что она не двигается с места, только смотрит на него растерянно. И выносить это не было никаких сил. – Это не нужно ни тебе, ни мне, – добавил он устало, отворачиваясь от нее, но по-прежнему чувствуя ее присутствие в комнате. – Вон! – рявкнул со стремительно накатившей злостью и только тогда услышал, как за ней закрылась дверь.

Анна ушла, но оставила после себя кучу растревоженных мыслей, которые жалили его, лишая последних сил. Уронив голову на руки, Роман в очередной раз задался вопросом, за какие грехи на него валилось все это дерьмо просто беспрерывным потоком? И будет ли хоть когда-нибудь этому конец? День, когда он сможет дышать спокойно. Без этой черной дыры в груди, без боли слева, без попыток спрятаться ото всего, что причиняло муки. Он спрашивал себя об этом раз за разом и с какой-то фатальностью понимал: не в этой жизни.

Хотя, быть может, однажды он излечится и от второй своей болезни на букву «А», как сейчас ничего не испытывал при виде первой. Вот только куда деть инвалидность собственной души – не знал. Знал только, что как бы ни заросло, как бы ни затянулось – прежним не будет никогда. И жить с этим – самая тяжёлая задача.

Часть 2. Глава 7

Задвинув Кира за спину, откуда он выглядывал с любопытством, свойственным всем детям, Арина стояла посреди шикарного холла, сжимала в руках ремешок сумки и ждала.

Встретивший их мужчина отошёл позвать хозяйку дома, а она всё равно ожидала какого-то подвоха, хотя внутренним чутьём понимала – его не будет. Даже почувствовала вдруг какое-то удивительное спокойствие, будто если бы Виктор решил её «достать», последним местом, где он смог бы это сделать – был этот дом.

Здесь всё было каким-то странным, но бежать отсюда не хотелось. Даже когда из двери по правой стороне дома вышла Горянская – в этот момент совсем не получалось называть её своей родственницей – копия самой Арины, только лет на пятьдесят старше.

Несмотря на солидный возраст, двигалась женщина легко, высоко подняв голову, будто к ним с Кириллом королева шла, а не бабушка для одной и прабабушка для второго.

– Я рада, что ты приехала, – кивнула она внучке, и когда Кир не выдержал и подошёл к ней, взяла того за руку и повела куда-то. Так просто и легко, словно они виделись не впервые.