Его любимая кукла

– Я не думаю, что сказала что-то, что можно понять двояко."

"Арина нашла в себе силы на то, чтобы повернуться и прямо посмотреть на Королёва. Она испытывала неподконтрольный ей страх. Рождённый здесь и сейчас, он стал отголоском мыслей, в которые она погрузилась сразу же, едва оказалась в безопасности. Такого просто не должно было повториться. Даже если это означало, что Королёв от неё откажется как… от сотрудницы.

Только за это краткое время, что они провели вместе, Арина уже не видела себя исключительно его подчинённой.

Даже если секс за деньги и можно было приписать к слову «работа», то, как она неосознанно тянулась к нему, работой не было.

– В мои обязанности помимо «прочих поручений» входило сопровождение вас везде, где бы вы ни оказались. И если можно, я хотела бы пересмотреть эту часть договора. И я пойму, если вы скажете, что в таком случае я вас не устраиваю.

– Насколько помню, я предупреждал о полном подчинении, – автоматически откликнулся Роман, пытаясь обдумать сказанное. Что было причиной ее нежелания сопровождать его? Страх, что может повториться нечто, подобное крушению ""Северной звезды""? Или случившееся с судном было только удобной лазейкой для того, чтобы быть рядом с ним как можно реже?

А главное – почему его вообще волнует все это? Он нанимал ее как бесправную вещь, как куклу, которую может дергать за верёвочки как ему заблагорассудится, а теперь она выходила из-под контроля и пыталась диктовать свои условия, и самое удивительное – он почему-то все ещё слушал это.

И думал совсем не о том, о чем следовало. Но невозможно было не признать, что Арина стала кем-то большим, чем он планировал изначально, и обращаться с ней так, как собирался – стало отчего-то очень трудным. Потому что у его куклы были чувства. Вот только ему до этого не должно было быть никакого дела. Но было.

А ведь он привык подчинять и приказывать, не прощая ослушания – так было гораздо проще и спокойнее для него самого. Но Арина нарушала все установленные правила, и он был опасно близок к тому, чтобы позволить ей это.

И себе. Позволить себе что-то человеческое.

– Хочу услышать причины прежде, чем решу, нужны мне и дальше твои услуги или нет, – все же сказал Королёв холодно, продолжая удивляться собственным поступкам. Ему стоило бы просто выгнать ее, выставить из своей жизни, в которую она вносила один лишь хаос, а он вместо этого цеплялся за тонкие ниточки, ища  оправдания для того, чтобы оставить ее рядом.

Дважды идиот.