Его любимая кукла

Не ожидать каждую секунду, что вот-вот случится неминуемое.

– Тогда вернёмся. Туда, где ты сможешь меня касаться везде. Не потому, что у тебя на это есть все права, а ещё и потому, что я хочу того же самого. И не только сегодня.

Она глубоко вдохнула пропитанный ароматом дыма воздух, будто собиралась сделать то, на что ей были необходима смелость, после чего сначала невесомо, а после – почти сразу углубляя поцелуй – прикоснулась губами к губам Королёва.

Это был первый раз, когда она настолько полно ощущала, каково это – целовать Романа.

По-настоящему, без единого шанса сделать полноценный вдох. Каково это понимать, что не прошло и мгновения, как он перехватил инициативу, вторгаясь языком в её рот. И она отвечала ему так же – жадно, чувствуя, что сейчас, в эту самую минуту – он всё, что ей нужно. И жаждая ощущать то же самое в ответ.

С трудом разорвав, Арина чуть отстранилась, так и цепляясь за плечи Королёва, и выдохнула, едва сдерживаясь от того, чтобы не улыбаться:

– Теперь нам точно не удастся переубедить Тириль в том, что ты – мой муж.

– А я и не собираюсь ее переубеждать, – выдохнул Рома в губы Арины, снова касаясь их своими. Делая то, чего не позволял себе раньше, ставя бесполезные препоны на пути близости с этой женщиной, целовать которую оказалось так сладко и так пьяняще, что ощутил себя наркоманом, сорвавшимся с катушек, для которого даже пара секунд без ее вкуса на языке – дикая ломка. И ему было плевать, что на них наверняка смотрят.

Ему было плевать, что о них подумают. Ему было плевать на все в этот момент, в котором существовала только Арина и ее слова: «хочу того же самого. И не только сегодня».

Ее простая фраза, означающая, что она с ним не только из-за договора и не только на время – окончательно и во мгновение ока обрушила все его защитные бастионы, что выстраивал вокруг себя годами. Годы попыток отгородиться от того, что причиняло в прошлом только боль, и всего пара секунд, чтобы сдаться в плен той, которой не мог противиться.

"

"– Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас сказала, – пробормотал Королёв, дразняще проводя по губам Арины языком, – потому что должен честно тебя предупредить: быть моей единственной не только сегодня – значит терпеть меня едва ли не до конца жизни. – Он смял в пальцах ткань ее длинной юбки, обнажая ноги едва не до бедер, и от шума крови в ушах почти окончательно забывая, что они находятся у всех на виду.