Его любимая кукла

И он смотрел, сжимая до боли челюсти, чтобы только не вмешаться в то, что она делала, чтобы не кончить прямо ей в рот от ощущений настолько острых, что были сродни боли. От того, что знал, как сейчас она сама течет, желая, чтобы он оказался внутри нее. Эти мысли – и ее низкий, охрипший голос, который спрашивал, чего он хочет, стали последней каплей, подорвавшей в конце концов его контроль.

Он запустил пальцы в волосы Арины, обхватывая ее голову, и начал насаживать ее на себя, проникая до самого горла, и в момент, когда понял, что терпеть дальше просто невозможно, обхватил ее за плечи и  поднял, притягивая к себе на колени.

Уже так привычно, так бесконечно правильно.

Он вошёл в нее сразу двумя пальцами, ощущая, какая она уже влажная и горячая, ощущая дрожь ее нетерпения, такого же дикого и невыносимого, как у него самого.

– Все, что я хочу – тебя, – прохрипел Королев прежде, чем смять губы Арины поцелуем и почувствовать на них свой собственный вкус, возбуждаясь от этого до какой-то горячечной крайности.

Дернув ее юбки так, что ткань издала резкий треск, он убрал пальцы из лона и натянул Арину на себя одним кратким рывком, входя сразу глубоко, на всю длину, выбивая из ее груди полувсхлип-полукрик, прокатившийся по каждой клетке его тела новой волной возбуждения. Он двигался резко, отрывисто, зная, что ни у него, ни у нее нет больше сил ждать и вместе с тем – желая продлить агонию ещё, балансируя на грани, словно играя с самим с собой в нелепые игры на выдержку.

Он обхватывал ее за попку, грубо впиваясь пальцами в упругую кожу, и вдруг осознал, что того, что сейчас происходит – ему все же мало.

Он жаждал того, что обещала ему Арина и чего так хотел он сам – быть везде. Касаться ее – везде. Его палец, ещё влажный от ее соков, сначала ласкающим движением обвел тугое колечко, затем мягко, дразняще надавил и осторожно толкнулся внутрь. Роман замер, ожидая, что Арина выкажет возражения, но их не последовало. И тогда он вошёл в нее полностью, насаживая одновременно на член и на палец, ощущая, как заполняет собой ее всю – везде. И сходил от этого ощущения с ума. От удовольствия этого полного обладания, которое – как хотелось думать, пусть даже это было неправдой – она позволяла только ему одному.

– Тебе нравится, когда я делаю так? – спросил он, выскальзывая наружу и снова проникая внутрь. – Кто-нибудь уже брал тебя сзади? – добавил зачем-то и тут же пожалел об этом, почти желая, чтобы она ему солгала, если с ней это было не впервые.