Его М.Альвина (СИ)

– Данил! – я врываюсь туда с ходу, без стука.

Мне хватает всего секундного взгляда на сгорбившуюся фигуру у раковины, чтобы твердый пол под моими ногами стал вязким. Опершись обеими руками о столешницу, Данил сплевывает кровь, которая тут же алыми разводами смывается водой из-под крана. Волосы, закрывающие половину лица, взлохмачены и в крови, белая рубашка разрисована багровыми пятнами, брюки в крови. Данил вообще весь в крови.

Вижу, как дрожат его руки, едва удерживая в равновесии шатающееся тело, а через мгновение оно со стоном плавно стекает к полу.

Не раздумывая, я кидаюсь вперед, инстинктивно подхватывая Данила в полете. Но для меня он невероятно тяжелый, поэтому, держа его в объятиях, вместе с ним опускаюсь на ледяную плитку.

Данил без сил прислоняется спиной к борту ванны, а я, став перед ним на колени, трясущимися руками скольжу по кровавым следам на рубашке: грудь, плечи, шея. Не дыша, я осторожно обхватываю его опущенную голову ладонями и приподнимаю, чтобы увидеть лицо.

И не могу сдержать тот стремительный поток слез, который водопадом рвется по щекам стоит мне только взглянуть на Даню.

На его лице нет живого места. Одни кровоподтеки, разбавленные ссадинами, очерчивающие напряженные скулы. Внутри меня все сворачивается в липкий ком.

– Это они с тобой сделали? – Мои пальцы плохо слушаются, когда касаются спутавшихся волос, прикрывающих рассечённую бровь.

Я хочу откинуть окровавленную прядь с его лба, но Данил дергается от моих рук, как от огня.

– Уйди, – шепчет он разбитыми губами и мотает головой, даже не открывая глаз.

Я вижу, как ему больно, вижу, как дрожат на шее вены. Мне даже страшно прикоснуться к нему. Я все больше захлёбываюсь паникой и своими же слезами. Хаотично скольжу пальцами по его волосам, лбу, побитым скулам. Одно только осознание того, что пока я ждала Данила здесь, дома, с ним творили вот это, пускает выжигающий страх по венам.

– Дань, надо все промыть. Я помогу. Я…

– Аля, вон отсюда! – Его жесткий голос срабатывает для меня, как оплеуха.

Я вздрагиваю, а он, грубо отпихнувшись от меня, распахивает глаза, налитые кровью и пустотой.

– Вон! – Данил рявкает на меня с таким раздражением, что я даже перестаю всхлипывать и растерянно моргаю, смотря в его лицо, разукрашенное чьими-то кулаками. – Уйди, Альвина.

Эти слова буквально колют и заставляют найти в себе силы, чтобы подняться и исчезнуть из ванной. Меня шатает, и я едва держусь на дрожащих ногах.