Его М.Альвина (СИ)

Несколько секунд давящего напряжения между нами, а потом Алька прячет взгляд в пол и собирается проскользнуть мимо. Я на автомате рывком успеваю ухватить ее за запястье. Хочу притянуть к себе и выпалить «прости», но Мальвина дергается от меня, как от прокаженного. Я получаю от нее такой жесткий отпор, что, знатно охренев, отшатываюсь сам, когда ее ладони с размаху бьют мне в грудь.

– Не трогай меня, – всхлипывает она на громком выдохе.

– Черт! Больно же, – со стоном втягиваю воздух сквозь зубы, опять хватаясь за свои ребра.

Твою ж мать, откуда в ней столько силы?

– А мне думаешь не больно? – Тихий голос Мальвины оглушает сильнее любого удара по голове.

В прямом смысле теряюсь, когда вижу, как ее глаза заполняются влажным блеском. Я прекрасно понимаю о чем ее слова… Только теперь не могу понять, где моя боль разрастается сильнее: там, где синяки на ребрах или где-то глубоко внутри под ними. Я просто смотрю, как Алька молча разворачивается и, проводя тыльной стороной ладони по щекам, быстрым шагом скрывается у себя спальне.

Мне хочется приложиться с размаху башкой о стену. Расшибить свои конченые мозги, потому что я не знаю, как поступить правильно. Мне одновременно хочется и приползти к ней, и отгородиться. Не дать ей погрязнуть во всем моем дерьме. Я и с ней не могу, а без нее… Блять, да я тупо подохну.

Не придя ни к какому соглашению с самим собой, плетусь в свою комнату. И как ни странно, я жду, что вот-вот квартира наполнится звуками фортепиано. Обычно Мальвина каждый день погружала все вокруг в бесконечный поток мелодий.

Я иногда жалел, что не родился глухим, потому что три-четыре часа домашних репетиций, и у меня начинал дергаться глаз.

А сейчас я хочу слушать эти долбаные этюды-сонаты, но только не тишину между нами. Усаживаюсь на свой диван и подпираю затылком стену. Ну же… Только не молчи! Но Алька не играет, а я ведь знаю, что ей надо готовиться каждый день.

Она так и не села за инструмент.

Весь следующий день проходит в точно таком же напряженном беззвучье.

Мы не разговариваем. Стоит только мне выползти из спальни, как Альвина в прямом смысле сбегает от меня к себе. Она оставляет недоеденный завтрак на столе, когда я появляюсь на кухне утром. Разворачивается на полпути в коридоре, если пересекается со мной там.

Это тотальный игнор. И она с ним мастерски справляется.

А вот я совсем с собой не справляюсь. Кто-то там сверху походу решал, что пиздеца на мою голову как-то маловато. И подкидывает мне всего лишь один звонок.