Его М.Альвина (СИ)

– Ты не отдашь деньги, – холодно изрекает Ворон, бросая на меня пустой взгляд исподлобья.

Горло стягивает сухость и першение, поэтому у меня получается лишь прохрипеть:

– Послушай, я знаю, что затянул с выплатой, но ведь есть ещё время. Дайте мне его…

– Ты, кажется, не понял, Данил, – Ворон тоскливо вздыхает, не переставая буравить меня глазами. – Я не спрашиваю. Я утверждаю.

– Тогда зачем я здесь? Убить? А смысл? Мертвый я вам деньги не верну, – нервно усмехаюсь, а страх липнет к каждому моему позвонку, заставляя каменеть мое тело.

– Такие, как ты, не отдают долги. Такие, как ты, становятся примером для других. Но вопрос уже не в деньгах, а в моей репутации, – Ворон тянется к пистолету и поворачивает его дулом ко мне. – Каждый не возвращающий имеет право знать, чем закончится его путь заядлого должника. У него будет выбор и чужой пример перед глазами.

Мне кажется, что воздух в лёгких становится тяжелее свинца, который вот-вот придавит меня к полу. Я с трудом соображаю, потому что меня грызет страх.

– Убьете прямо здесь? Сейчас? – я продолжаю по-идиотски улыбаться и кусать себе губы до боли.

Может, это просто очередной, мучающий меня, кошмар, и я сейчас проснусь от звука Алькиного будильника…

– Знаешь в чем моя проблема, Данил? – Ворон неожиданно поднимается из-за стола, оставляя на нем пистолет, и медленно прохаживается от одной стены комнаты к другой. – Мне сорок лет, а двадцать из них я занимаюсь выбиванием долгов.

– Хочешь, чтобы я тут клоуном побыл? – страх бездумно толкает меня открывать свой рот и нести всякую дичь.

Уже плевать, если он реально хочет меня убить.

– Ой, нет, – Ворон театрально морщится, – хочу драму. А ещё хочу предложить тебе отыграться.

Облокачиваюсь о стол, запускаю ладони в волосы и меня накрывает истерический смех.

– Это шутка? Ты же знаешь, что у меня ничего нет.

Хриплый голос Ворона бьёт по моим мозгам молотом:

– Я тут копнул под тебя чуть глубже и понял, что даже по родственникам твоим не пройдусь. Твоя мать все равно скоро умрет, а отец… Ну, ты и сам в курсе, – он снова вздыхает, а потом бьёт ладонью по двери троекратно. – Но, как оказалось, у тебя есть один весьма ценный экземпляр.

Слышу, как кто-то входит в комнату и тихий беспомощный всхлип.