Его М.Альвина (СИ)

Я так переживала и много думала о Дане и его проблемах, что не удосужилась подумать о себе. А сейчас и нет смысла, потому что в его руках теперь не только карты, но и моя жизнь.

Я хотела казаться смелой, сильной и не плакать. Держала свой страх и панику как могла, пока меня везли сюда. Одной фразы, что, если я раскрою свой рот, Данил может как-то пострадать, было достаточно, чтобы молчать, глотая свой страх. Но когда стало понятно для чего меня сюда привезли – сдалась. Нам не оставили выбора. Ему не оставили выбора.

Данила вынудили играть, сделав меня ставкой.

И теперь мне не хочется казаться сильной, смелой и не плакать. Сквозь слезы я едва различаю силуэты за покерным столом, а холод, словно змея, ползет от ледяного каменного пола по моим босым стопам вверх. Забирается по ногам под кружевной край черного шелкового платья, скользит по бедрам, окольцовывает талию, поднимается к груди, расползается по ней нитями, а потом удавкой сжимает горло, заставляя хриплый всхлип сорваться с моих губ.

Я чувствую, как дуло пистолета давит мне в висок.

Чувствую, как грубые мужские пальцы все сильнее сжимают мою шею. Ощущаю каждым миллиметром кожи, что по ней уже пятнами расплываются синяки. Я не могу и пошевелиться. И не только потому, что скована страхом. За моей спиной стоит амбал, словно сошедший с кадров фильма про бандитский Петербург.

Никогда в жизни мне не было так страшно, что я готова ухватиться за каждую секунду жизни, за каждый свой вдох. А еще мне больно… Не физически. Потому что вижу взгляд того, по чьей вине я продрогла насквозь в полуподвальном помещении элитного загородного клуба.

И в этом взгляде больше нет ни сожаления, ни сочувствия. Данил посмотрел на меня всего один раз. Один взгляд, полный чувства вины и страха. Но это исчезло. Сейчас в его глазах только азартная пелена.

– Играем, пока кто-то из нас не сорвет все, что на кону, – хмыкает Ворон, кидая Данилу две карты.

– Играем, – его хриплый ответ заглушается ядовитыми смешками амбала за моей спиной и еще одного охранника, спрятавшегося где-то в углу комнаты.

– Это будет быстро. Так что не волнуйся, тебе и твоей девочке долго мучиться не придется, – Ворон тушит сигарету прямо о пол и заглядывает на меня через плечо.

Подмигивает, и мои внутренности тошнотворно слипаются. Но Данил ни на что не реагирует. Он впивается взглядом в свои карты и не меняется в лице. Его скулы налиты напряжением, а губы сжаты в одну линию, когда Ворон выкладывает перед ним несколько карт рубашкой вниз.