Его М.Альвина (СИ)

– Альвина, у тебя все в порядке?

Я не сразу понимаю, почему такая смена настроения, но заметив, как Аристарх Григорьевич сканирует взглядом мое лицо, то быстро перестаю думать, как жираф. Мне тут же хочется вернуть тёмные очки на нос. Мои опухшие от непрекращающейся ночной истерики глаза сейчас точно выглядят, мягко говоря, пугающе. Черт! Надо было и дальше делать вид, что в это пасмурное раннее утро солнце жарит прямо в лобовое.

Прочищаю горло и расслабленно пожимаю плечами. Правда, получается это отвратительно наиграно.

– Да все нормально. Просто не выспалась.

– Аля, – строго проговаривает Граховский, – ты либо бухала всю ночь, либо ревела. И что-то амбре спиртов я в машине не чувствую.

Отворачиваюсь к окну, не выдержав его испытывающего взгляда. И что я могу ему сказать? Что рыдала почти двенадцать часов в подушку так, что задыхалась? Или что я не спала сегодня вообще? А, может, признаться, что моя истерика продолжится и в самолёте? Я никуда не хочу лететь. Я ведь знаю, что он где-то здесь…

– Правда.

Нет. Только не это! Слезы снова начинают щекотать горло и глаза. Я же не могу разрыдаться вот прямо здесь? Поздно. Мои губы вмиг становятся влажными и солёными.

– Ты плачешь, потому что видела вчера его, – не то утверждает, не то спрашивает Аристарх Григорьевич.

А мне кажется, что я как-то не так понимаю услышанное. Не может же быть, что…

– Кого? – тихо переспрашиваю я, буквально вжимаясь в спинку сидения.

Это очередной взрыв эмоций внутри меня. Я прячу лицо в ладонях и… Привет, моя истерика. Каждый всхлип отзывается острым напряжением в голове. Мне чертовски стыдно перед Граховским, но подчинить себя себе же не могу.

– Господи. Ну, два дурака – не иначе, – с горечью вздыхает он. – А нельзя было вчера нормально поговорить? Что Даня душу вытравил себе, что ты…

А я вообще плохо понимаю, почему Аристарх Григорьевич говорит о нем и обо мне так, как будто в курсе, о чем идет речь.

– Откуда вы знаете, что мы вчера… что он… – бормочу себе в ладони и нервно глотаю собственный водопад слез.

– Данил рассказал, – Аристарх Григорьевич поясняет так спокойно, что я даже перестаю всхлипывать.

Убираю руки от лица и поворачиваюсь к Граховскому, который чинно восседает за рулём все ещё незаведенной машины и напряженно поджимает губы.

– В смысле рассказал? Это как понимать? – шепчу я.

– Так и понимать, Аль.