Его М.Альвина (СИ)

Вижу, как часто и неровно вздымается его грудь, а пальцы сжимаются так, что на руках стальными канатами вырисовываются жилы.

– Почему? – повторяю громче, готовая сорваться уже в отчаянный крик.

– Да потому что я люблю тебя! – Голос Данила хрипло взлетает на несколько тонов. – До сих пор люблю, Аль. Но два года… – он делает шаг ко мне, потом резко отступает, нервно запуская ладони в свои волосы. Грубо взлохмачивает их и мучительно выдыхает. – Я знаю, что происходило вокруг тебя. А что у тебя там? – Даня яро тычет пальцем себе в грудь.

 – Может, лютая ненависть и желание забыть все, как страшный сон? А врываться в твою жизнь я вообще имею право? Кто я теперь тебе? Да и кем стал, после того как чуть не потянул за собой в ад? И ещё знаю, что за все это время ты ни разу ничего не спросила у Крис.

Закрываю глаза и просто, наконец, признаюсь самой себе:

– Я боялась услышать, что ты… Что ты так и не смог… Я боялась потом жить с чувством стыда, потому что ушла тогда. Дань, мне было так больно. Я была напугана.

– Аля… – кожей ощущаю, как он делает осторожный шаг вперед.

И меня накрывает волной бессилия. Я не двигаюсь, позволяя ему стать вплотную ко мне. Так близко, что по коже ползет ток, когда чувствую его дыхание рядом.

– Мне не хватило духа помочь тебе, поэтому я просто бросила тебя, Дань. Бросила и все это время делала вид, что у меня все нормально. Ненормально. – Я невероятно беспомощна, когда решаюсь поднять на него глаза. – И если честно, даже не понимаю, зачем я здесь. И кому из нас это нужно.

– Я просто хотел, чтобы ты была счастливой, – хрипло тянет Данил, а его ладони боязливо ложатся на мои щёки.

Тепло мужских рук паутиной расползается по каждому миллиметру кожи. Не сдерживая колотящую меня дрожь, я зажмуриваюсь, позволяя себе сплетаться с этим состоянием.

– Я разве похожа на счастливую? Не смогла. Прости, – шепчу и чувствую, как он осторожно соединяет наши лица лбами.

– Ты похожа на мою Мальвину, – Голос Данила срывается. – Мою же?

У меня в груди щемит так, что я кричать хочу, чтобы он услышал и понял.

Но произношу это почти беззвучно:

Не дыша, Данил накрывает мои губы мучительно нужным поцелуем, осторожно сжимая моё лицо в своих ладонях.

Летят ко всем чертям в пропасть все прошедшие два года.

Да! Я как была его Мальвиной, так и осталась. И моё сердце, рванувшее к ребрам, через все двойные сплошные, самое верное тому подтверждение.

Между нами проскальзывает всего секунда осторожности и режущей по нервам нежности.