Его М.Альвина (СИ)

– Производственная травма, – следует уклончивый ответ. Нахмурившись, Данил не оставляет попытки рассмотреть себя сзади. – Жить буду? Просто очень болит.

– Как смог. Не особо-то удобно, когда не можешь вывернуть руки на сто восемьдесят.

И судя по состоянию ссадин это «как смог» означало вообще никак.

– Сиди, – уверенно командую и, вскочив с кровати, отправляюсь в коридор к ящику с аптечкой.

Быстро нахожу вату, перекись и маркер-зеленку и иду спасать своего соседа, который очень послушно, даже не двигаясь, сидит на моей кровати, широко расставив ноги на полу и облокотившись на свои колени.

– О, поиграем в медсестру и пациента? – ухмыляется Данил и ведет бровями, замечая в моих руках содержимое из аптечки.

От игривых огоньков в глазах на секунду у меня прямо пропадает рвение помочь, но его спина явно указывает на то, что придется поступиться своими желаниями. Проигнорировав тупую шутку, присаживаюсь рядом. Ну как рядом. Между нами расстояние ровно на мою вытянутую руку, а мысль, что придется придвинуться ближе, вызывает какой-то дурной спазм внизу живота.

И я намеренно оттягиваю этот момент. Медленно отрываю кусочек ваты, откручиваю крышку перекиси и лишь потом нерешительно придвигаюсь ближе.

– Ай. Ой, – неподдельно кривится Данил, стоило только антисептику зашипеть на ранах. – А подуть?

– Как ты там говорил? Ты здоровый половозрелый мужчина? Вот терпи, – не могу сдержать улыбки от такой детской реакции.

Но расслабленно улыбаюсь я только внешне. Внутри меня все тяжелеет, едва несмело касаюсь пальцами его обнаженной спины.

Тепло кожи вонзается мне в ладонь, проникает глубже прямо через вены в кровь. Под моей рукой нереально горячая и рельефная сталь. Стараюсь не делать лишних движений, чтобы не сдать себя с головой, что с трудом держусь от желания провести кончиками пальцев по каждой каменной мышце. Я вижу все их изгибы, крепкие очертания и… И на меня наплывает то самое, так давно забытое тянущее ощущение где-то в центре между моих ног.

– Ай, – Данил возмущенно дергается, когда я, затупив, надавливаю ваткой, смоченной перекисью, возле раны сильнее, чем нужно.

– Извини, – выдыхаю, чуть встряхиваю головой, торможу наваждение в своей фантазии и деликатно стираю оставшиеся потеки антисептика со спины.

Бросаю ненужную ватку на тумбочку и тянусь за зеленкой.

– А это что? Зачем? – Данил с опаской косится на маркер в моих руках.

Цокаю, закатывая глаза. Ну, точно все мужчины, как дети.