Его М.Альвина (СИ)

Ты подумай, готова ли пахать сейчас за инструментом, как проклятая и, возможно, не получить абсолютно ничего взамен. А, возможно, открыть дверь в будущее. Я ведь не буду просить Андерсена брать тебя к себе в команду. Я лишь просто приглашу его сюда. А дальше… – Мужчина выпрямляется и снова скрещивает перед собой руки.

Во мне кружит чертова дюжина эмоций, вопросов и… С ума сойти, я не могу поверить, что сейчас так спокойно вкладывается в мои руки шанс, за которым кто-то может охотиться всю жизнь, но так никогда и не приблизиться к этому.

– Я…Я не знаю, – сжимаю пальцы и опускаю взгляд на носок постукивающего ботинка по паркету. – Это…Блин. – Господи, ну я же буду полной идиоткой, если откажусь! – Да! —говорю резко, поднимаю глаза на застывшего перед собой Граховского. Мне страшно произносить и даже допускать эту мысль, но я все равно уверенно добавляю. – Да! Я хочу попробовать.

В пустом зале растворяется мое эхо, а Граховский все еще молчит, сосредоточенно смотрит на меня в упор.

– Свободна! – Чеканит он ровным голосом, но уголки его губ одобрительно приподнимаются.

Я подлетаю с кресла и, даже не произнеся «До свидания», мчусь на выход, словно боясь, что Аристарх Григорьевич вот-вот кинет мне в спину, что это была шутка. Розыгрыш. Но перед самой дверью из зала, я торможу и понимаю, что не могу выйти отсюда, не высказав то, что вертится на языке. И это точно не будет давать мне покоя, пока не услышу ответ.

– Аристарх Григорьевич, – поворачиваюсь на пятках и вижу, что он по-прежнему стоит в той же самой позе у сцены, подперев спиной ее стену, – почему я?

– Твоим рукам нужна огранка, Альвина, – Граховский не медлит с ответом, а его голос рассыпается на тихое эхо в полумраке. – А здесь, – он как-то тоскливо осматривает стены зала, – тебе ее не найти. Ты талантливая девочка. И в память о твоем отце, я просто не могу закрыть глаза на этот факт.

Я ожидала услышать все, что угодно, но не это… Последняя сказанная им фраза колет в самое сердце так остро, что задерживаю дыхание.

Аристарх Григорьевич делает несколько неторопливых шагов ко мне:

– Близкими друзьями мы не были, но, так или иначе, многие выпускники консерватории друг друга помнят. Это вы сейчас, молодежь, вся какая-то незамороченная. Раньше было все по-другому. И я знаю, что твой отец был невероятно талантливым. Лучшим из лучших. Он жил музыкой и не должен был закончить так.