Его М.Альвина (СИ)

Мне очень жаль…

Тупая и вечно живущая во мне боль снова лезет наружу, подталкивая горячую влагу к глазам. Понимаю, что Граховский в курсе о не радужном прошлом моего отца и о том, как закончилась его жизнь. Он просто спился. Мне и больно, и стыдно одновременно.

– И мне жаль. Но так вышло, – с дрожью в голосе растерянно развожу руками, стараясь не выпускать слезы из глаз. Сколько бы времени ни прошло, но спокойно думать об этом я не могу до сих пор.

– А у тебя выйдет иначе, – Граховский уверенно улыбается и указывает острым подбородком мне на дверь.

 – Иди уже. Я домой хочу, Мальчевская.

Я вылетаю из концертного зала в холл навстречу к Ане зажатая в кокон таких эмоций, что туплю практически на каждый вопрос подруги, о чем мы так долго разговаривали и в какое кафе сейчас поедем. Да мне все равно.

Потому что теперь я не могу упустить возможность, которая просто даром плывет в мои руки. Я должна воспользоваться этим шансом, что бы ни случилось…

Выхожу из такси и мгновенно попадаю под стену дождя.

Привет, осень и чуть ли не ежедневные омовения водой с хмурого неба. Спасаясь от колючих капель, бегу под крышу подъезда и радуюсь, что во мне сейчас не только тирамису и салат цезарь. Но и пару бокалов красного сладкого, на которое меня уговорила Аня, стоило мне только заикнуться о теме разговора с Граховским. Да, знаю. Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Но Анька и правда прижала меня к стенке, смотря на то, как лезут к ушам уголки моих губ. И мне даже удалось какое-то время не думать о Даниле и его отсутствии. Но всего лишь какое-то время… Стоило только оказаться в лифте, как в моей голове всплывает вопрос: вернулся ли?

Поэтому, заправленная вкусным винишком, я поднимаюсь в квартиру с твердым намерением узнать, куда он пропадает. Даже если после этого вопроса последует дурацкая шутка, то хотя бы попытаюсь.

Но едва выйдя из лифта, замираю на лестничной клетке. Слышу приглушенные басы и дикий гогот. Твою же мать! Кажется, это все доносится из нашей квартиры.

Бросившись к двери, дергаю за ручку и с изумлением понимаю, что она открыта. Я даже и шага не успеваю сделать, как в нос бьет запах табака, а коридор встречает меня густым смогом.

Негромкие ломаные биты режут по ушам, и в первые минуты я просто теряюсь на пороге. Но быстро прихожу в себя, когда слышу матерый ор из гостиной:

– Стрит-флеш, сука! Да как так? – Вопит незнакомый мужской голос из глубины квартиры.