Его М.Альвина (СИ)

– А…Вы не так поняли, – отмахиваюсь, сжимая пальцами края грубой джинсовой куртки, и почему-то чувствую себя по-дурацки. – Он просто сосед… друг…типа…

«Ага-ага…» – мой ехидный внутренний голос звучит в голове.

И, видимо, как-то слишком громко, потому что Граховский, отходя к своей припаркованной машине, с укором вторит ровно то же самое:

Бросив прощальный кивок подошедшему к нам Дане, Аристарх Григорьевич оставляет нас перед входом в Ботанический сад в уже начавшихся сумерках.

– Домой? – хрипло спрашивает Данил, все еще держа руки в толстовке.

Вижу, что ему некомфортно без верхней одежды, когда воздух вокруг перестает напоминать, что сейчас все еще бабье лето. И пусть это верх эгоизма, но отдавать такую вкусно пахнущую и обволакивающую теплом куртку обратно совсем не хочется.

– Да, я вызову такси, – тянусь к заднему карману своих джинсов за телефоном.

– Нет, – уверенно машу головой. Я ведь видела парочку несчастных смятых купюр, которыми Данил расплачивался за такси сюда. И что-то подсказывало мне, что это была большая часть его бюджета.

– Мальвина, – меня перебивают, а глаза орехового цвета припечатывают хмурым взглядом, – убери телефон.

Я лишь отрицательно мотыляю головой и возвращаю внимание на экран своего смартфона, ищу глазами иконку приложения такси. Но стоит только нажать на нее, как мое запястье обвивается прохладными пальцами, а саму меня притягивают вперед.

– Аля… – жестко цедит Данил, а его лицо расположено всего в паре сантиметрах от моего.

– Да что?! – вырывается у меня так громко, что от собственного голоса звенит в ушах.

Я вижу, что Данил злится. Слышу его шумное, неровное дыхание, замечаю, как расширяются зрачки и как шарашит пульс, заставляя буквально вибрировать вены на жилистой шее.

И ведь дело не в дурацком такси и кто его вызывает. Проблема в этом гребаном сквозняке молчаливого напряжения между нами. И вот-вот он просто снесет меня к чертям.

– Данил, что между нами происходит? – Шепчу и сама не верю, что говорю это вслух.

Он с тяжелым выдохом закрывает глаза, освобождая мое запястье из своих пальцев, а кадык на его шее нервно дергается вниз.

– Ничего. – Ответ оказывается для меня слишком грубым и колючим.

Молниеносно хочется сжаться и обхватить себя за плечи, чтобы не рассыпаться на град из слез. А я готова. Вот прямо здесь и сейчас. Боже! Это какое-то конченое дежавю. Мне начинает мешать эта огромная джинсовка, все еще державшая мое тело в плену.