Полина так и не может ничего сказать — речь не вернулась. Она притягивает уже его руку к себе и целует в ответ.
У него куча работы в связи с последними событиями, и времени совсем нет, а она там одна. Со сломанными ребрами и средней степени сотрясением. А еще Поля молчит — совсем. Он на уши всю больницу поставил, но никакого разумного объяснения происходящему так и не нашел. Все списывают на шок. Он вырывается к ней уже около восьми. Полина не спит, протягивает ему блокнот.
— Хочу домой
— Нет, маленькая, еще рано.
Подчеркивает слова двумя линиями и ставит восклицательный знак, что, по-видимому, означает крайнюю степень настойчивости.
— Ты уверена?
Отчаянно кивает головой, и он послушно плетется оформлять выписку.
Ей действительно лучше, а нахождение в больнице, хоть и в отдельной красивой палате, почему-то стойко ассоциируется со временем, проведенным в приюте. Домой хочется нестерпимо.
И вот они уже дома. Он помогает ей снять верхнюю одежду, сапоги. Провожает в спальню, расстилает кровать и укладывает, как маленького ребенка.
— Кушать хочешь?
Отрицательно качает головой и, ухватив за руку, тянет на себя.
— Мне посидеть с тобой?
Кивает, и он садиться рядом на кровать. Она похлопывает по подушке.
— Мне лечь?
Еще один кивок. Он неловко пристраиваться на самом краю, протягивает руку и нежно гладит все еще припухшую скулу. Глаза в глаза. Легонько проводит по ребрам.
— Больно?
Пожимает плечами.
— Можно? — приподнимает кофту.
Она сглатывает и позволяет. Справа огромный, уже желтый синяк, под ним два треснутых ребра.
И дальше более мелкие отметины по всему животу. Он проводит губами по каждому кровоподтеку. Она гладит его по волосам. Спускается губами ниже, финальный поцелуй в выпирающую косточку бедра и… отстраняется. А Полина просто не может его отпустить, обхватывает шею мужчины руками и целует во впадинку между ключицами. Он замирает. Она НИКОГДА не тянулась к нему.
— Нет, маленькая, тебе еще рано
Читает по губам: Пожалуйста. И Булат просто не может ей отказать.
Губы скользят вдоль тела, он аккуратно снимает с нее футболку, раздевается сам, возвращается к груди, трепетно, как к святыне. Посасывает кончики, и подрагивающими пальцами вниз. Стягивает трикотажные штаны, разводит ноги, губы спускаются. Целует ямку пупка, раскрывает пальцами раковину пухлых губок и лижет широким движением сердцевину. Полина всхлипывает, он прикусывает комочек клитора, и она кричит! Схватила за волосы и прижала к себе.
