Его маленькая слабость

Сажусь над девочкой, скидываю свою рубашку и хочу перейти к ее одежде. Однако взгляд натыкается на встревоженное лицо…

Боится.

Помутнение на фоне воздержания моментально отпускает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Зачем ты это сделала? — хрипло требую я, не в силах перевести сбившееся дыхание.

— Ч-что сделала…

— Поцеловала меня зачем?!

— П-простите…

— Я не извинений просил! — рявкаю нетерпеливо. — Отвечай на вопрос! Что удумала?

Она снова свои руки тянет.

Касается моего торса, вынуждая меня неосознанно напрягаться. Бледные щеки заливает румянец. Подается вперед и садится подо мной на диване.

Чувствую ее дыхание на своей груди. Острые коготки вырисовывают узоры на моем прессе, вынуждая меня отвлекаться от начавшей зарождаться злости. Что еще за цыганские фокусы?

— Я знаю, что вам противно от одной мысли… — наконец выдавливает нерешительно, и я напрягаюсь еще сильнее.

"Чую, мне снова придется не по душе то, что она собирается сказать.

— Просто… мне больше нечего вам предложить, — бормочет она смущенно. — Возьмите… меня. В качестве платы… з-за проживание.

С минуту смотрю на нее, пытаясь понять, может у нее такое извращенное чувство юмора. Однако не похоже. То, как она попунцевела до корней волос, то как боится даже взгляд поднять, то как она бездумно продолжает вырисовывать круги своим пальчиком на моей коже, не позволяя мне тем самым ни на секунду расслабиться, — говорит о том, что она вовсе не шутит.

— Ты права, — выдавливаю я. — Мерзко даже думать об этом. Ты совсем с головой не дружишь?

Отстраняюсь, и обессилено падаю на диван рядом с ее ногами. Не могу дальше уйти. Это же бред какой-то!

Подозрительно кошусь на девушку, что буквально стекает с дивана. Опускается на колени у моих ног. Нерешительно касается ткани моих брюк. Черт бы меня побрал, что она творит?!

— Умоляю. Глеб…

— Ты ненормальная?! — взрываюсь я, отлипая от спинки дивана и подаваясь к Ане.

Кивает. Ну что за дуреха?!

— Не нуждаюсь! — рычу я. — У меня нет недостатка в женщинах. Если бы я каждую, с которой сплю, в дом тащил, то он бы превратился в общежитие.

— Я знаю, что вы не нуждаетесь. Это я… Мне больше некуда идти, — бормочет она, сдерживая слезы. — Я боюсь…

— А меня не боишься?! — в ярости выпаливаю я.