Теперь они с двух сторон мурлычут мне под ухо. Ну вот как им отказать?
— Ладно, хорошо, уговорили, — сдаюсь. — Идите собирайтесь.
— Ура! — Лерка целует меня в щеку и убегает из кухни. И тут в порыве Алиска тоже меня целует. Но не чмокает, как дочь, а прижимается теплыми губами к шее и замирает, словно сама только осознала, что сделала.
Втягиваю воздух, обхватываю ее ладони на моей шее, сжимаю. Мурашки по коже. Давно со мной такого не было, чтобы от невинного поцелуя пробирало.
— Собирайся, Алиса, — выходит немного хрипло.
Сглатываю. Девочка приходит в себя, отпускает меня и быстро уходит.
ГЛАВА 9
ГЛАВА 9
Алиса
Мне так много хочется ему сказать. Еще больше хочется сделать. Прикоснуться, поцеловать, уткнуться в шею и дышать его запахом. Хочется отдать ему себя полностью. Очень много хочется… но… боюсь, что я и так слишком навязчива. То, что я в его доме, рядом — уже очень большой шаг. Напрягает только незримое присутствие Марьяны, ее вещи, запах."
"Платон работает в кабинете, мне хочется просто посидеть рядом с ним, тихо-тихо.
Понаблюдать за ним. Возможно, почитать в кресле его книги. У него их много. Все что угодно, только бы находиться как можно ближе. Милана говорила, что это детская блажь, это пройдет с возрастом и мне будет смешно. Не прошло… И мне совсем не до смеха. Я чувствую себя неполноценной без него. И ничего не могу с собой поделать.
Раздается звонок на обычный телефон. В век сотовых на этот телефон звонит только охрана жилого комплекса.
— Да, — отвечаю.
— К вам Вертинский с братом, — оповещает меня мужчина. Здесь все строго, просто так никого не впускают. В принципе, как и в нашем доме с личной охраной. Вертинские довольно известные люди.
— Да, конечно, открываю дверь и бегу к Платону. Подхожу к кабинету, но не решаюсь войти, поскольку слышу его разговор по телефону. У меня нет привычки подслушивать, но я в который раз нарываюсь на его разговор с женой. И он не очень добрый.
— Марьяна, я все сказал! Мы будем выяснять отношения только лично, не по телефону! — нервно выдает Платон.
А я стою возле кабинета, словно вкопанная, и не могу отойти. Да, мне дико интересно, что между ними происходит. Настолько, что я опускаюсь до подслушивания. — А ты как думала, родная?! — последнее слово проговаривает как ругательство. — Ты будешь гулять, а я должен глотать это дерьмо? — злится, никогда не видела его таким раздражительным. — Все, даже не хочу слышать.
