Все разговоры состоятся у нас лично!
Тишина, не понимаю, закончил ли он разговор или нет, но слышу голоса Арона и Мирона. Убегаю в гостиную.
— Привет, Лиса, — Арон всегда меня так называет. Мы дружим. Лерка так вообще его обожает, сколько бы ей ни было лет, всегда виснет на нем. — Это вам девочки, — передает ей бумажный пакет.
— Пирожки! Мои любимые, — радуется Лера. — Спасибо.
— А это тебе от Миланы, — Мирон предает мне большой контейнер. Сестра в курсе моих кулинарных «талантов». Там пирожки. Ее фирменные.
Очень вкусные. — Она просила тебя зайти завтра.
— Хорошо, — киваю. В детстве я боялась Мирона. Он слишком серьезный и солидный. Есть что-то в нем заставляющее держать себя в тонусе. Но я привыкла. Воспринимаю его как отца. Он сделал для меня гораздо больше, чем родители. Миланке с ним повезло. Несмотря на всю строгость, он очень ее любит. Я много раз случайно заставала их ласкающимися. Но это Милана, ее все любят.
— У нас семейный совет? — в гостиную выезжает Платон и здоровается с братьями за руки.
— Что-то типа того, — Арон выходит в коридор и приносит оттуда небольшой кейс пива и бутылку коньяка. — Пиво для нас. А наш граф, — указывает на Мирона, располагающегося в кресле, — предпочитает коньячок. Алиска, — протягивает мне небольшой пакет, — нарежь сыр, лимон. — И наверх — есть пирожные, взрослые дяди будут культурно бухать и обсуждать серьёзные дела, — смеётся Арон. Закатываю глаза и ухожу на кухню.
Братья в гостиной о чем-то беседуют.
Лерка увлеченно переписывается с одноклассницей, а мне неймется. Выхожу на лестницу, облокачиваюсь на перила. Я плохая девочка. Я подслушиваю.
— Квартиру оставлю ей. Как подарок за дочь. Не буду опускаться до делёжки, — произносит Платон.
— Я очень надеюсь, что в вашем брачном договоре есть пункт, по которому она не имеет права на долю в нашей компании? — холодно спрашивает Мирон. — Иначе не обессудь, я сделаю все, чтобы задавить Марьяну Каретникову.
— Ты за идиота меня приманишь? Она имеет право только на жилье и машины, приобретённые в браке.
Пусть забирает, даже связываться не хочу, — на выдохе отвечает Платон. — Я не могу оставить ей дочь и стать воскресным папой. Лера должна быть со мной.
— К сожалению, в нашей стране все преимущества на стороне матери, — констатирует Мирон.
— Я вас умоляю. Если мать окажется недееспособна, не в состоянии обеспечить или доказать ее пристрастие к наркоте… — ухмыляется Арон.
