Пару раз проваливался в сон, когда мать затихла.
Закрыть ее совершенно не гуманно, но метод действенный. Это лучше того, что ей вколют врачи, если их вызвать. После такого укола она пару дней будет овощем.
Тру глаза, разминаю затекшую шею и упираясь ладонями в пол, поднимаюсь на ноги. С раздражающим слух шумом отодвигаю стул и открываю дверь.
Мама сидит в углу, рядом с унитазом. Глаза закрыты.
Нависаю над ней, прислушиваясь к дыханию. Все отлично. Пульс прощупывается, и, судя по ударам, он почти в норме.
— Ян? — мама открывает глаза.
Смотрит на меня затравленно. — Прости, сынок, — ее губы дрожат. Еще минута, и она скатится в сожаления. Так было всегда.
Вспомнит все, что наговорила мне ночью, и поймает откат. Будет ненавидеть себя за все, что сделала и сказала…"
"— Все нормально, поднимайся. Ты как?
— Не знаю.
— Ты что-то вчера принимала?
Мама отрицательно качает головой.
— А когда?
— Не знаю. Не помню, Ян. Прости, я ничего не помню.
— Вернешься в клинику?
Она кивает. Я помогаю ей дойти до спальни, где усаживаю ее на кровать.
Здесь тоже все вверх дном.
Мама смотрит на все с застывшими в глазах слезами, не переставая обнимать свои плечи.
— Тебе нужно сходить в душ и переодеться. Слышишь?
— Да. Сейчас. Найди, пожалуйста, полотенце.
— Конечно.
Открываю шкафы один за другим, пока не нахожу то, что она просила.
— Спасибо.
Мама перемещается в ванную, почти не отрывая ног от пола.
Пока за дверью течет вода, беру телефон и звоню отцу. Вкратце рассказываю о произошедшем.
— И как она?
— Нормально. Вернется в рехаб.
— Я вызову бригаду оттуда, чтобы ее забрали.
— Я сам ее отвезу. Не лезь.
— Ян!
— Ты меня слышишь вообще? Я сказал, что позабочусь о ней сам.
— Ладно, — отец сдается. На заднем фоне слышится Ладкин голос. — Мне сказали, что видели тебя в Никином вузе.
— А ты еще не в курсе? Я там учусь.
— Что это значит? Я же сказал, что не буду опла…
— Этого и не потребовалось. Все, не могу говорить, — вешаю трубку как раз тогда, когда мама выходит из душа.
На ней халат. На голове намотано полотенце.
— Одевайся, я подожду тебя в гостиной и вызову клининг.
— Спасибо, мой хороший. Как ты вырос, — мама касается пальцами моей щеки. Передергивает. Сглатываю сухой ком и быстро ухожу прочь.
Вчера я уехал в разгар вечеринки. Там остался Валера, и разнести дом в щепки он, конечно, не позволит. Но клининг стоит вызвать и туда.
Пока разгребаю произошедшее этой ночью, мать успевает высушить волосы и переодеться.
