Размахиваю руками в воздухе, кружусь, зная, что мое струящееся по ногам платье развевается в ритм мелодии.
Делаю все, лишь бы не пялиться на него в ответ.
Честно говоря, после событий двух минувших недель, за которые мы успели объехать половину побережья, я окончательно потеряла какую-либо цель. Все с самого начала пошло не по плану. Да и был ли он у меня?
С мамой и бабушкой я больше не пробовала связываться. Понятия не имею, что им теперь сказать. Да и стоит ли? Разве у нас осталось еще хоть что-то общее? Сильно сомневаюсь.
Мой прошлый звонок стал чем-то вроде новой точки отсчета. Бабушка осталась собой. Ее единственное желание — вернуть домой и воспитать из меня человека. Ведь если я не такая, какой она хочет меня видеть, то лучше бы меня и не было вовсе.
Разве это любовь? Любовь — говорить, что лучше бы ты не рождалась? Любовь — видеть в тебе лишь тень своего воспитания?
Наверное, так заканчивается детство. Привычные устои рушатся, а мечты разбиваются о суровую реальность. Тебе приходится принимать сложные решения и полагаться только на себя.
Четырнадцать дней какой-то совершенно другой жизни. Мы с Яном просто просыпаемся и радуемся новому дню. За это время я успела побывать в целом списке клубов, водила машину, самостоятельно управляла яхтой в открытом море, не спала двое суток подряд и даже работала официанткой на спор. Ян тоже работал. Его хватило ровно на два часа, после которых он нахамил посетителю, и его уволили.
Улыбаюсь.
Между лопатками жжет. Я знаю это ощущение, знаю, почему так происходит.
Иногда оно сводит с ума. Чем больше времени мы проводим вместе, тем сильнее обостряются чувства. Это все морской воздух. «Только он и свобода», — уверяю себя в тысячный раз.
Бегу к бару и беру стакан воды, осушаю его до самого донышка.
Ян взмахивает рукой. Я вижу этот жест. Киваю, мол, да, сейчас подойду.
Перевожу дыхание, рассматривая танцующих девчонок, и почему-то злюсь."
"Почему? Потому что он тоже на них смотрит. Я уверена. Это совсем не мое дело, но как только представлю…
Нет! Лучше даже не думать.
— Иду, — бормочу себе под нос и направляюсь в сторону Яна. Чем ближе он становится, тем труднее мне дышать. — Ты так и будешь тут сидеть? — упираюсь коленями в песок, присаживаясь рядом. Меня немного ведет. Я начинаю падать. Мой локоть попадает по Яну, и он морщится.
— Поехали отсюда.
— Куда? — оглядываюсь на ребят, с которыми уже успела познакомиться. Гирш же сегодня весь день ходит букой.
— Подальше.
