Плюс я уверена, что просто надумала какую-то симпатию.
Это смешно, чтобы я ему нравилась. Между нами, лишь уговор. Только и всего.
— Я спать пойду. — Накидываю на плечи одеяло и походкой пингвинчика двигаюсь в сторону машины.
Сегодня мое сердце ведет себя странно. Так учащенно стучит. Выпускаю воздух через рот, укладываясь на уже разобранном заднем сиденье. Неуверенно трогаю свою руку, ту, которой касался Ян, и закрываю глаза.
Меня переполняют эмоции. Они вязкие, их много, и я никак не могу с ними справиться.
Дверь в машине резко открывается, и я резко ложусь оловянным солдатиком — по стойке смирно.
Пошевелиться лишний раз не решаюсь.
— Ты не спишь еще? — Ян хлопает дверью и, перекинув обувь на передние сиденья, укладывается рядом.
— Нет, — переворачиваюсь на бок, спиной к Яну. — Холодно сегодня.
— Ночью обещали дождь.
Он какое-то время шуршит одеялом, ворочается. Я слышу, как по крыше машины начинают барабанить капли.
Первый раскат грома пугает до чертиков, даже сквозь легкую дрему. Я взвизгиваю, и сама не понимаю, как оказываюсь в объятиях Яна.
18.2
— Ой, — вздрагиваю от ощущения ладони на своей спине.
Мой нос врезается Яну в ключицу. На нем нет футболки, и это лишь сильнее сбивает с мыслей, вынуждая пульс частить.
Вопрос, сама ли я так резко развернулась, что оказалась от него в паре миллиметров, или он тоже приложил к этому усилия, — еще на повестке. Я чувствую его прикосновения между лопаток. Плечи рябит мурашками, они молниеносно расползаются по телу, создавая дискомфорт. Волоски на коже дыбом встают.
Ян не шевелится. Мы оба застыли вот так, тесно прижимаясь друг к дружке.
Едва успеваю выдохнуть, как на улице снова громыхает, я взвизгиваю и сжимаюсь в комочек.
— Не знал, что ты боишься грозы.
Его голос звучит прямо над ухом. Тихий, немного скрипучий, будто он ужасно взволнован или же, наоборот, сильно недоволен происходящим.
— Есть в нем что-то зловещее, — вытягиваю шею и тут же сталкиваюсь с Яном взглядами. Глаза в глаза."
"Они у него сейчас еще темнее, чем обычно.
Зловещие. Как эта самая гроза. Он сам как вот эта разбушевавшаяся за окном стихия. Такой же непреклонный, не воспринимающий мелких протестов, а самое главное — свободный. Свободный от чужого мнения и предрассудков.
И уж если он что-то начал, то все обязательно будет, будет на разрыв.
— М-м-м.
— Необязательно меня трогать.
— Так? — он перемещает свою ладонь мне на бедро. Обжигает.
— Так, — киваю, абсолютно забывая, как дышать, и зачем-то касаюсь его щеки.
