Я хотела было возмутиться, но даже губ не смогла разлепить и лишь промычала что-то.
Внезапно кто-то осторожно взял мою руку. Искры заметались в панике, а затем стали взрываться фейерверками и затихать. Мое сердце бешено стучало от этого светопреставления.
Сквозь этот стук я слышала тяжелое дыхание кого-то рядом. Кажется, невидимый Эдвин был очень взволнован. А, может быть, зол.
Искры понемногу исчезали. Моя рука, стиснутая в крепких мужских ладонях, горела. Сердце постепенно успокаивалось.
Наконец, последняя вспышка разорвала мое сознание, и настала тишина и пустота.
Только дыхание кого-то рядом, словно он стометровку бежал.
– Почему она не приходит в себя? – взволнованно спросил он.
Еще одна ладонь легла мне на лоб. В мою голову словно спицу воткнули. От боли меня скрутило так, что я не смогла больше спокойно лежать. Я застонала, выгнувшись в дугу.
Руку со лба убрали, но легче мне не стало.
– Макей, бери ее на руки и тащи в лазарет! – скомандовал главный.
– Профессор, почему я?! – возмутился голос рядом.
– Потому что чужие прикосновения причиняют ей боль. Я пытался убрать симптомы, но стало только хуже. Так что поднимай и тащи.
Сильные мужские руки подхватили меня. Невидимый Эдвин нес меня, словно я ничего не весила. Мне было так уютно в его объятиях. Я даже подумала, что это может быть началом романтической истории. Вот сейчас он меня спасет, а потом…
А вот что будет потом, я нафантазировать не смогла. Потому что услышала его слова.
– Ты еще пожалеешь об этом, мерзавка, – выдохнул он мне в самое ухо с ненавистью, – я тебе отомщу за этот позор!
И я поняла, что любовной истории не будет.
Глава 4
Если бы я могла, то сию же секунду спрыгнула с рук Эдвина Макея и убежала так далеко, как видела. Но зрение ко мне все еще не вернулось, поэтому пришлось смириться и покорно болтаться на руках у своего нежеланного спасителя. Он же не особо церемонился со мной, поэтому мимоходом пару раз приложил меня об косяк, пока не доставил до лазарета.
– Мистер Макей, положите девушку на кушетку, – услышала я мягкий женский голос, скорее всего, лекаря.
Я вся подобралась, ожидая, что меня швырнут на железную кровать или совершенно случайно стукнут головой о спинку. К моему удивлению, меня опустили плавно, почти нежно. Если бы не ужасные слова, сказанные ранее, можно было бы вообразить, что это нежный любовник кладет меня на постель.
Он даже прядку поправил, упавшую на лицо.
– Я пойду? – мягко спросил Эдвин.
