– Не так быстро, – ответил профессор, – тебе придется задержаться, иначе девчонке несдобровать. Вообще удивительно, как она выжила после прямого попадания твоего фаера.
– Что здесь происходит?! – еще один голос, на этот раз женский, полный негодования.
– Профессор Триж, почему вы за своими новобранцами не следите?! – возмутился мужчина.
– Я позже разберусь, как первокурсница смогла так далеко забрести. Когда она отсюда сможет выйти на своих ногах. Но прежде я хочу узнать, почему вы, профессор Кайрус, не контролируете своих бойцов? И как они начали тренировку без защитного купола? Считаю, что об этом случае должен узнать ректор Фирон!
Кажется, между этими двумя искрило не хуже, чем когда фаеры летали на тренировочной площадке.
Жаль, я не видела этого.
– Будьте уверены, профессор Триж, ректор обо всем узнает из первых уст! – выплюнул мужчина.
Интересно, обо мне тут вообще кто-то помнит? Я попыталась пошевелиться, чтобы привлечь к себе внимание, пока эти двое не вцепились друг другу в горло.
Вышло, мягко говоря, неловко. Оказалось, что Эдвин меня совсем на край положил, и едва пошевелившись, я рухнула вниз.
Но упасть на пол мне не дали сильные мужские руки, которые снова крепко обхватили меня.
– Я тебе не дам дополнительных синяков себе наставить! – зло прошептал мужчина на ухо. – Позже я тебе и не такое устрою, Тьмой клянусь! Но не сейчас…"
"– Мистер Макей, я понимаю, что девушка красива, но все же прошу положить ее на кушетку. Свои ухаживания сможете продолжить после того, как мы приведем бедняжку в форму, – строго сказала лекарь.
Эдвин возмущенно зашипел и едва не швырнул меня назад на постель. Это было больно. Чтобы не застонать, мне пришлось стиснуть зубы изо всех сил.
Ни за что не покажу ему, что мне плохо!
Тем временем лекарь выпроводила все еще препирающихся профессоров за пределы больничной палаты. Оставила только Эдвина, как виновника моей травмы.
Затем меня напоили чем-то терпким. Лекарь присела на мою постель, взяла за одну руку, а вторую велела держать Эдвину.
А потом случилась магия. Тьма вокруг меня ожила, закружилась и спустя несколько минут рассеялась.
Я обнаружила себя в светлом помещении. В ногах сидела маленькая пожилая женщина. Ее волосы были убраны под серую косынку, глаза лучились добротой, и вся она была какой-то теплой и мягкой.
А затем взгляд мой скользнул к Эдвину Макею. Тому не нашлось места, чтобы присесть, поэтому он стоял у моей постели на коленях и держал за левую руку.
