— У меня в машине торт и эклеры, — несмело сказал Лёша, в смущении поджимая губы. — Нужно принести?
— Можно, — кивнула я.
— А может, оставим на завтра? — предложил он.
— Можно…
Надо было брать себя в руки.
Это наваждение.
Просто сейчас отпустит, мне полегчает…
Не отпустило.
3
Крыльцо в школу низкое. Дверь входная тоже показалась низкой. Всё такое маленькое.
В гардеробе пахло краской и школьной беспечностью. Летало в воздухе что-то из прошлого, манящее и прекрасное. На стенде «Наши медалисты» висела моя фотография.
Всего за всю историю школы медалистов было пять. И наш класс был самым лучшим. Я с золотой медалью, Катька Тугарина — с серебряной. Приятно посмотреть на себя. Девчонка с красной помадой на губах. Которую ночью слизал с губ…
Я покосилась на Лёшку Васина. Он улыбался и молчал. Всегда был такой — молчаливый. Я к нему присмотрелась и решила, что этой ночью сделаем дубль два. Потому что хочу, потому что он классный и сам не против.
По лестнице мы поднялись на второй этаж в большую столовую.
Обстановка сменилась только в коридорах, сама столовая как была двенадцать лет назад, так и осталась огромным залом со сценой, кухней и стойкой для продажи обедов. В окна лил солнечный свет, были приоткрыты окна, и ветерок шевелил тюль.
Народ подтягивался. И чья-то наглая рука хлопнула меня по попе. Я резко обернулась и наткнулась на… Я вначале подумала, что это мужик. Толстый, бритый и со щеками, как у бульдога. А потом по глазкам сереньким узнала Сашку Верещагину, по прозвищу Куча.
— Ну, ты мать, похорошела! — выдала моя одноклассница в спортивном костюме. Сменила ли она пол, я не знала, но басила солидно.
— Здоров, Куча, — усмехнулась я.
— Здорово, — Сашка за руку поздоровалась с Лёшей. — Уделал Свина?
— Бл*дь, — вырвалось у меня. Нервно отобрала у Васина поддон с пирогом и пошагала на кухню.
И что, целый вечер все будут спрашивать про Антона? Конечно! Не каждый же год девочки замуж за учителей выходят. Настроение упало. Я решила помочь кухаркам. А на кухне меня встретила наша классная руководительница.
Маргарита Петровна низкорослая, худенькая старушка. С добрыми глазами за стёклами больших очков. Платье на ней висело, подчёркивая, как сильно она высохла за последние годы. Волосы седые, уложены в «дульку» на макушке, которой она мне до плеча не дотягивалась.
— Сонечка, — обрадовалась Марго.
Я быстро скинула поддон на ближайший стол и обняла самого лучшего педагога в мире. Раньше мне было параллельно, кто она.
