Я куда-то сползала и меня за волосы опять закидывали на стену. Я беспомощно скользила мокрыми ладонями по старым обоям. А потом начала беспомощно кричать, ощущая, что во мне уже всё рвётся от такого напора и железного стержня.
На ногах с трудом стояла, и меня просто пришпилили к стене. Щекой прилипла к обоям, другую щёку лизали. За мочку уха укусили. И потянули вверх.
Я так не выгибаюсь уже двенадцать лет. Поясницу засаднило. Я попыталась сопротивляться настоящему насилию, но любая попытка вырваться, грубо пресекалась.
– Лё-лё-ша – кричала я. – Стой!!!"
"Он остановился по первому требованию, но не вышел. Рычал и кусал плечо. Пальцами крутил сосок на груди.
Досыта! Не то слово. Я бы уже заканчивала, но судя по пульсации внутри моего лона – мы только начали.
Стимулятор будет действовать часа четыре.
Хотела секса? Получи!
Устало подняла голову. За окном была ночь. Я лежала на своём диване, затраханная почти до бессознательного состояния.
Голова тяжело упала обратно на подушку.
Маленькая Сонька Лядина и не догадывалась о таком сюжете своей будущей жизни, когда спала на этом диване.
Открутить бы время назад, да поздно.
Рядом грузно свалился холодный мужчина. Только что из душа, я до туда не дошла. Ледяные руки подтянули меня и уложили рядом. Двигаться я почти не могла, поэтому заботливо мою голову положили на твёрдый торс. Через минуту, я закинула на Лёшку одну ногу. Мужские пальцы обхватили бедро.
Лежали, молчали.
Тянуло в сон, под монотонный стук его сердца и глубокого дыхания.
Что ж я раньше на вечера встреч выпускников не ездила?
Усмехнулась, а Лёшка это почувствовал.
Погладил меня по волосам. И попу не зажимал до боли, а нежно проезжались рукой, утюжили мои сочные булки, и чувствовалось, что четыре часа после Виагры не предел для Лёшки.
И это было необычно для меня. Ласки после секса. Оказывается, такое бывает. Может, ещё и цветы в любое время возможны?
Раньше казалось, что такое внимание и ухаживания бывают только в кино. Завидовала тем, у кого настоящая взаимная нежность.
В момент, когда я уставшая лежу на своём обалденном любовнике, я забываю, что он опасен.
– О чём ты мечтаешь, Сонюшка? – тихо спросил Лёша, и в груди его под моим ухом раздался рокот.
– Чтобы мама была жива, – тут же ответила я, прикрывая глаза от удовольствия.
– Это не мечта, – шёпотом отозвался он. – Это фантазия. А я про то, что возможно получить в реальности.
Я молчала, неспособная говорить.
– Зайка, – он дотянулся до моей головы и поцеловал в макушку.
