У меня таких нагрузок на участке, даже во время карантина, не было. Старалась взять передышку, но Леший запястья моё в стальные пальцы заключил и не отпускал. Пришлось из последних сил за ним двигаться, потому что слово ему боялась сказать. Уж больно страшный.
А когда до дома дошли, я уже собиралась остановиться, чтобы отдышаться и пойти на кровать рухнуть, а Лёшка меня дальше удумал тащить. Я повисла на его руки, ногами в траву упёрлась.
– Куда? – испуганно взвизгнула я.
– Наказывать буду, – отозвался псих.
"
"– Что?! – возмутилась я и стала сопротивляться. – Это тебя за похищение наказать надо! Так с женщинами не поступают!!!
– Правильно. Их избивают, унижают, обзывают, а они ещё десять лет спокойно в браке состоят, – ядовито парировал Лёшка.
– Урод!!! – я пыталась освободить свою руку и совсем перестала идти, упав на землю. А Леший, как мешок с цементом, тащил меня сквозь траву к старым постройкам.
С ног моих слетели тапки, руки заболели от такого насилия. И я стала отчаянно кричать, без слов.
Звать на помощь бесполезно, материть Лешего опасно.
Сараи покосившиеся, а между ними в пень вбит топор. У меня истерика. Я подтянулась и зубами вцепилась в Лёшкину руку.
А он только зубы стиснул и сквозь них прорычал. Как игрушкой, мной покрутил и взвалил себе на плечо. У меня голова кругом, пульс зашкаливает.
Я закричала от очередного потока страха, до хрипа в горле, когда этот Леший стал по лестнице вверх меня тащить на какой-то сарай.
Надо отдать должное мастерам, кто такую надёжную лестницу делал.
Вес у нас с Лёшей скорей всего около двухсот килограмм, а поперечные палки не сломались.
– Посиди-ка, засранка! – натужно рыкнул Леший и швырнул меня на крышу сарая.
Я прокатилась по, раскалённому на солнце, рубероиду и села, приходя в себя.
Сердце бешено колотилось в груди. Не в том теле я и не в том возрасте, чтобы такие выкрутасы переживать, а тем более прощать.
Гад убрал лестницу, оставив меня на крыше.
Оглянулась. Вся деревня, как на ладони. Чисто поле с торчащими гнилыми постройками.
Река чудесная. И скорей всего в ней вода уже тёплая, нужно будет искупаться. И бесконечной сферой, раскинулся над этой землёй ярко-голубой небосвод.
Одна часть меня ничего плохого не видела, в том, чтобы остаться здесь на время. А дргуая – истеричная, металась и пыталась вырваться на свободу. Какую свободу, я толком не понимала. Действительно, что в городе делать?
Хотя я же мечтала уволиться и переехать в посёлок. Дела есть.
